Теперь Бэла улеглась на передок спиной, скрестив голени у Эрика за поясницей, и тут уж дала себе волю, вскрикивая в полный голос и сотрясаясь в судорогах. Платье сбилось ей на горло, но девушке не было до этого дела, она не стыдилась наготы совершенно, будто оставалась Истинной только по виду. Выходит, нравы падают не только в Столице?

Крохотный их островок тепла и уюта уносился неутомимыми голышами все дальше от городских стен. Какое‑то время рабы шлепали по магистрали, исправно прижимаясь к обочине, когда их нагоняли тяжелые машины, затем свернули на неприметное ответвление и побежали вдоль поросшего редколесьем глинистого обрыва. Пока Бэла занималась только собой, искусно подправляя ласки партнера, Эрик мог позволить себе поглядывать по сторонам. После окончания Школы он почти не покидал Столицы и, уж конечно, не съезжал с магистралей на такие укромные, уютные тропы. Впрочем, вокруг уже стемнело настолько, что Эрик не мог увидеть многого, однако, по всему судя, места здесь были глухие. И вполне подходящие для засады.

Двуколка наконец отвернула от обрыва и стала взбираться на холм по длинному пологому склону. И чем выше они поднимались, тем сильнее сотрясались стенки под ветром. А что будет на вершине?

С внезапным стоном Бэла притянула Эрика к себе, так что ему даже стало страшно за ее нежную плоть, и выгнулась в судороге. Повинуясь ее рукам, Эрик опустился коленями на дно тележки и задергался с девушкой в такт, торопливо лаская открытое ему тело, стремительно накатываясь на финиш.

– Сейчас перевалим – и все,– прерывисто выдохнула Бэла.– Ну сильнее, сильнее!..

И тут близкий треск заставил его вскинуть голову. Прямо перед глазами в пологе зияли пять небольших дыр, сквозь которые уже рвался ветер, выдувая из кабинки тепло. Вывернув шею, Эрик обнаружил сзади такую же аккуратную линию отверстий.

– Ну чего ты? – недовольно позвала Бэла.– Нашел время…

– Тихо! – Эрик лег на нее полностью, закрывая телом, нащупал под сиденьем игломет.– Мы теперь мертвы – совсем. Нас уже нет, понимаешь?

Однако свободной рукой он коснулся пульта, подстегивая голышей. Придет время, и Эрик посчитается с убийцами – если найдет; но сейчас он настроен совсем на другое, и таким теплым его еще не заставали. Быстрее же, ребятки, ну быстрее!..

Голыш из задней пары вдруг споткнулся и поник, с каждым шагом теряя силы,– из его лопатки проросло оперенье иглы. Выдернув меч, Эрик пропорол порог и перерубил постромки. Голыш молча повалился под двуколку, пропал из виду. Дьявол, хоть самому впрягайся!

– Ну, давайте! – пробормотал Эрик голышам, почти готовый выпрыгнуть им на подмогу.– Еще чуть…

Из‑за валунов возникли две смутные тени и рванулись коляске наперерез. Эрик пустил иглу в первую – та кувыркнулась. Вторая вдруг подпрыгнула и… распалась надвое. В следующий миг коляска содрогнулась, будто под Вздохом, оторвалась от упряжки и покатилась под уклон, постепенно набирая скорость. Балансируя на руках, Эрик удерживал двуколку в неустойчивом равновесии и зачарованно смотрел вперед, на оставшуюся растерянно топтаться связку. Вплотную к ней дрожал в воздухе небольшой снежный смерч – вдруг он надвинулся, и литые тела голышей стали рассыпаться, словно картонные. Духи, да что же это!.. Неужто древнее проклятие огров воплотилось в явь, и этих бедолаг разрывает Ветер?

– Что там? – ужаснулась его лицу Бэла.– Пусти…

– Тихо!

Коляска подпрыгнула, налетев на Псиный труп, и на повороте врезалась в ограждение, ломая хрупкие прутья. Со всей силой Эрик даванул ногами, выбрасывая из кабинки себя и Бэлу. Вдвоем они сорвали остатки полога, еще в воздухе распались и упали на склон плашмя, тормозя всеми конечностями. А коляска уже кувыркалась с обрыва, разлетаясь в щепы о деревья и валуны.

Подбросив себя на ноги, Эрик метнулся к девушке – та отчаянно извивалась, запутавшись в мантии.