Предпринимая попытку договориться с папой Львом IX о совместной защите от норманнов, император Константин Мономах сулил вернуть под папскую руку южные итальянские епархии, входившие как часть империи в юрисдикцию Константинопольского патриархата. Но в плане государственном эти области император намеревался оставить за Византией.

Договор долго скрывался от константинопольского патриарха Михаила Кирулария, занявшего патриарший престол в 1043 г. Михаил происходил из знатной семьи, и во время борьбы за власть аристократических фамилий его даже прочили в императоры. Потерпев поражение, Михаил был пострижен в монахи и сослан на острова. Но, преодолев все превратности судьбы благодаря своей твердости и дарованиям, Михаил получил иную корону — патриаршую.

Узнав о тайных переговорах императора с папой, Кируларий решил показать силу Константинопольского патриархата. По его поручению было написано сочинение против латинских обрядов, в котором порицались опресноки, пост в субботу, пение «Аллилуйя» на Пасху и пр. Его «канцлер» Никифор выбрасывал из дарохранительниц Святые Дары, приготовленные по западному обычаю из пресного хлеба, и топтал их ногами. В этом сказалось снижение уровня богословского мышления византийских епископов (это уже не уровень Фотия). За обрядовой полемикой Михаил скрывал защиту Восточной церкви от навязываемой ему императором капитуляции перед Римом. Властный патриарх задумал вступить с ним в борьбу. После поражения войск папы Льва IX нормандцами обстоятельства казались ему чрезвычайно благоприятными.

В 1053 г. он приказал закрыть в Константинополе все латинские монастыри. Патриарх утверждал, что латиняне отпали от истины, совершая литургию на опресноках. Более того, против Римской церкви было подготовлено целое полемическое послание, в котором сурово осуждалось и требование безбрачия духовенства. Таким образом, Кируларий демонстрировал позицию, согласно которой он не только не допускал мысли о всецерковнои власти пап, но обвинял их в отступлении от правоверия.

Обвинения греков Лев расценил как неслыханную дерзость. В своем ответном послании он заявлял о «земном императорском могуществе» пал и писал: «Никто не может отрицать того, что, как крюком управляется дверь, так Петром и его преемниками определяется порядок и устройство всей Церкви. Как крюк водит и отводит дверь, сам оставаясь неподвижным, так Петр и его преемники имеют право произносить суд о всякой Церкви, и никто отнюдь не должен возмущать или колебать их состояние, ибо верховная кафедра не судится ни от кого». Далее он обвинил Константинопольскую церковь в искажении фактов: никогда императору Константину Великому не приходило в голову мысли, перенеся в Константинополь свой престол, перенести туда же и верховную епископскую кафедру. Основываясь на Лжеисидоровых директалиях и «дарственной грамоте Константина», папа рисовал Восточную церковь как заблуждающуюся, грешную, скандальную, называл ее неблагодарной дочерью своей матери — Церкви римской, лишь по снисхождению, а не по заслугам удостоенной второго места после нее. И хотя в послании он писал, что «различия в обычаях согласно с местом и временем не вредят спасению, лишь бы мы были соединены верою и взаимною любовью, которые делают нас достойными перед Богом», письмо заканчивалось горькими упреками. В то же время Лев понимал необходимость единения Церквей против грозящей с юга опасности. В переписке с патриархом Антиохийским Петром он признавался: «…Сожалея о причинах разделенности Вселенской Церкви, мы разделяем твою благочестивую заботу о том, чтобы Божией милостью крепчайшим образом восстановить узы святого единства».