– При чем тут Торольф, если ты решил расстаться с Фионой? К тому же вас венчал христианский священ ник. Такой брак ничего не значит. Кто может упрекнуть тебя? Позволь мне разрушить чары этой ведьмы. Я мигом исцелю тебя. Когда ты узнаешь меня в постели, ты забудешь о Фионе и никогда больше не вспомнишь о ней.

Бретта протянула руку и принялась дрожащими пальцами расстегивать пряжку на шее Торна, но он остановил ее.

– Ты красивая женщина, Бретта, спору нет, – сказал Торн. – Я был рад, что мой отец выбрал именно тебя мне в жены, но лишь до того дня, пока не встретил Фиону. Как ни печально, но только она имеет власть над моим сердцем. Она приковала меня к себе, и этому наваждению не будет конца. Да, у меня могут быть ссоры с моей женой, но это еще не повод для того, чтобы завести себе любовницу. Никем другим ты не можешь для меня стать. Так что успокойся, иди и будь счастлива с Торольфом.

– Никогда! – гневно закричала Бретта. – Никогда еще ни один мужчина не оскорблял меня так сильно! Я тебе этого никогда не забуду! Берегись! Ты еще ответишь за свое предательство!

Бретта круто развернулась и выскочила из комнаты вне себя от гнева.

На какое то мгновение Торн ощутил холодок страха, пробежавший у него вдоль спины, но тут же справился с ним. Нет, женщине его не запутать! Даже Фиону, и ту он не боится.

Откуда же тогда эти недобрые предчувствия?

Кто знает.

На следующий день Бретта все крутилась вокруг Бренна. Наконец она дождалась, когда он вытащил из под лавки свой сундучок с лекарствами, чтобы смазать мазью руку ошпарившейся кухарке – Бретта тут же пристала к нему с расспросами о его снадобьях.

Бренн рассказал о действии некоторых трав, продолжая тем временем обрабатывать ожог. Занятый делом, он не придал этому разговору ровно никакого значения.

Спустя несколько минут Бретта потихоньку ушла. Она хорошо запомнила все, о чем рассказал ей Бренн. Позже она улучила минуту, когда Бренна позвали помочь готовить еду, и быстро залезла в сундучок колдуна. Она перебрала несколько склянок и наконец нашла то, что искала, – настой наперстянки. Бренн сказал, что в больших дозах тот действует как смертельный яд. Она вытащила из сундучка заветный пузырек и спрятала его в складках платья.

Еще через два дня Бренна позвали в деревню к заболевшему лихорадкой крестьянину. Теперь, когда колдуна не было рядом, Бретта решила наконец привести в исполнение то, что задумала.

Еще будучи в деревне, возле постели больного, Бренн почувствовал тревогу. Опасность! Опасность! Она была сильна и близка. Старик рвался поскорее закончить свои дела и вернуться, чтобы предупредить Фиону. Он был уверен, что опасность может грозить только ей.

Бренн чувствовал зло, как никогда, сильно. Он не мог сказать, что случится. Но то, что зло было готово совершиться, он знал твердо. Он умел угадывать такие вещи.

Когда Бренн вернулся и рассказал о своих предчувствиях Фионе, она восприняла их всерьез, но в то же время достаточно спокойно. Просто стала внимательнее ко всему, что происходит вокруг. Присматривалась к тому, что лежит у нее на тарелке. Из своей кружки Фиона тоже не стала пить в тот вечер.

А вот Торн пил – и пил много, пытаясь утопить в кружке с элем свою тоску по Фионе. Когда стоявший перед ним кувшин опустел, Бретта резво вскочила, опередив прислугу, чтобы сходить и вновь наполнить его.

– Я принесу тебе еще, – сказала она и направилась к большой дубовой бочке с элем, стоявшей в дальнем углу.

Пальцы Бретты дрожали. Наступил решающий момент. Если все пойдет по плану, Торольф очень скоро станет наследником Олафа.

Никто не заметил, как она плеснула из флакона в кувшин с элем. Склянку она сунула себе в карман.

Бренн заботился о Фионе и совершенно упустил из вида Торна. Мысль о том, что опасность может грозить ему, даже не пришла старику в голову.