– Этого я не вижу, – с сожалением откликнулся Бренн. – Как жаль, что я не догадался о том, что опасность грозит ему, а не тебе. Впрочем, я и подумать не мог о том, что кто то в этом доме может желать смерти Торна.

– Кто же сделал это? И каким образом?

Глаза Бренна стали мутными, как всегда во время прозрений.

– Его отравили большой дозой яда. Умелый целитель мог бы спасти Торну жизнь, но я боюсь, что в этих краях таких просто нет.

– Господь всемогущий! Но кто, кто мог желать Торну смерти?

– Очевидно, тот, кому эта смерть на руку.

– Но кто… – Глаза Фионы расширились от неожиданной догадки. – Нет, нет… Эта смерть выгодна только Бретте и Торольфу. В этом случае Торольф становится наследником, а Бретта – его женой.

– Да, это сделала Бретта, – подтвердил догадку Фионы старик, – а яд, который она ему дала, украден, похоже, из моего сундучка. Она могла взять его, когда меня не было поблизости. Сундучок и днем, и ночью стоит у меня под лавкой, и все о нем знают. Мне нужно было быть осторожнее.

Фиона всхлипнула, подумав о лежащем в беспамятстве Торне.

– Но как нам его спасти, если Олаф не разрешает и близко подходить к своему сыну?

– Остается надеяться только на чудо, дитя мое.

Но чуда, на которое уповали Бренн и Фиона, не случилось.

На следующее утро их обоих выволокли из сарая и повели на суд. Во дворе стояли ярл и Торольф, окруженные воинами и рабами. Олаф выступил вперед, и Фиона со страхом уставилась на его мрачное лицо.

– Торн… он… он не… – Фиона никак не могла выговорить ужасное слово.

Если Торн умер, она не переживет этого. Что с нею? Неужели она и в самом деле любит своего викинга?

– Торн еще жив, но целители отказались от него. Он по прежнему лежит без движения и без сознания. Он готовится к переходу в Валгаллу. Как только он умрет, умрете и вы оба. Вы сделали злое дело. Мужчина должен умирать с мечом в руке. Любая другая смерть – позор для моего сына.

Бренн подался вперед, остро блеснул своими темными глазками.

– Смерть Фионы ничего не решит, – предупредил он. – К тому же она – жена твоего сына.

– Она – девка, спавшая с моим сыном.

– Убей ее, и ты будешь проклят навеки.

– Не мели чушь, старик! – огрызнулся Олаф.

– Фиона и Торн принадлежат друг другу, и их судьбы связаны на небесах. Их будущее было известно мне прежде, чем Фиона появилась на свет.

В ответ Олаф зло хохотнул:

– Ты сумасшедший, продавший свою душу черным силам. Оставь свои угрозы. Фиона должна умереть.

Олаф сделал шаг вперед, грубо схватил девушку за руку и швырнул на колени. Затем вытащил свой меч.

– Постой! – Это Роло протиснулся вперед и встал между Фионой и Олафом. – А что, если Бренн не лжет? Что, если жизнь Торна длится до тех пор, покуда жива эта презренная ведьма? Может быть, смерть Фионы и в самом деле будет означать смерть для Торна?

– Но я видеть ее не могу, – сказал Олаф. – Из за нее мой сын принял столько страданий! Он потерял рассудок с той минуты, когда увидел ее и, на свою беду, заглянул в ее колдовские глаза!

– Отдай ее мне, – предложил Роло. – Я хочу, чтобы она стала моей. Я увезу ее к себе, и ты никогда больше не увидишь колдунью.

– Нет! – отчаянно закричала Фиона. – Лучше убей меня сейчас, Олаф! Я – жена Торна, а не его вдова. Ведь Торн еще жив, верно? Так разве можно отрывать жену от живого мужа?

– Торн дышит, но это не жизнь, – ответил Олаф. – К тому же я не признаю ваш христианский брак.

– Ну, что же, убей Фиону, если не боишься! – предупредил Олафа Бренн.