Старик сказал это, воздев руки к небесам, словно испрашивая благословения свыше. Толпа, стоявшая за спиной Олафа, возбужденно загудела. Простодушные викинги всерьез опасались, что сейчас на их головы обрушится гнев богов, к которым взывает этот загадочный и опасный колдун.

Дрогнул и Олаф, на что Бренн в глубине души очень рассчитывал. Старый викинг не боялся на этом свете ничего и никого, но колдуны и ведьмы… Ведь с этой нечистью не справишься мечом, это особая и опасная сила.

Олаф медленно опустил свой меч.

– Она – твоя, Роло, – сказал Олаф. – Забирай ее! Но если эта ведьма еще хоть раз попадется мне на глаза, я убью вас. Обоих.

Роло не стал медлить, опасаясь, как бы старый викинг не передумал. Он быстро подхватил с земли Фиону и перебросил девушку через плечо, словно мешок с сеном. Он потащил было ее прочь, но, опомнившись, передал Торольфу, а сам бросился в дом – собирать свои вещи и попрощаться с сестрой.

Бретта встретила брата возле двери.

– Скоро ты станешь здесь хозяйкой, – негромко сказал ей Роло. – Торн уже скорее мертв, чем жив.

– Это удача! А ты, как я вижу, уже заполучил свою Фиону. Что ж, приятного отдыха, братец.

С этими словами они и расстались.

Фиона не могла поверить, что все это происходит наяву, а не в страшном сне. Если Бренну не разрешат лечить Торна, тот умрет – это самое страшное. С прочими неприятностями она надеялась с божьей помощью справиться сама. Она попыталась заговорить с державшим ее Торольфом. Младший брат Торна был сейчас ее последней надеждой.

Увы, Торольф не желал ее слушать. Фиона не отступалась и продолжала жарко шептать:

– Торольф, если ты любишь своего брата, добейся, чтобы твой отец разрешил Бренну лечить его. Никто, кроме меня и Бренна, не может помочь Торну. Умоляю тебя, Торольф, не дай брату умереть. Он мой муж. Я желаю ему только добра и хочу, чтобы он был жив.

Здесь Фионе пришлось прерваться, поскольку пришел Роло, накинул на плечи девушки грубый дорожный плащ и потащил прочь. У Фионы больше не было времени на то, чтобы уговаривать Торольфа.

Она оглянулась и с тоской посмотрела на остающегося Бренна. Жизнь старика тоже была в опасности, ведь, если Торн умрет, умрет и Бренн.

9

А Торн по прежнему находился между жизнью и смертью. Старый ярл ничем не мог помочь сыну и лишь с беспомощной яростью смотрел на его распростертое на постели обездвиженное, бесчувственное тело. После того как деревенский целитель отказался от Торна, Бренн вновь предложил свою помощь. Но Олаф так глубоко поверил в то, что именно Бренн вместе с Фионой напустили на Торна эту ужасную болезнь, что боялся разрешить старому колдуну даже приблизиться к своему сыну.

И вот что еще удивительно: с отъездом Фионы тревога не покинула Олафа, напротив, она лишь укрепилась в его сердце. Бывали минуты, когда старому ярлу казалось, что, прогнав Фиону прочь, он совершил большую, а может быть, и роковую ошибку.

День сменялся ночью, а затем наступал новый день, но состояние Торна оставалось прежним.

В один из вечеров Олаф засиделся за столом вместе с Торольфом до тех пор, пока все остальные не разошлись. Отец и сын продолжали разговаривать вполголоса.

– Похоже, что надежды не осталось, – пристукнул по столу огромным кулаком Олаф.

– Может быть, другой целитель… – предположил Торольф.

– А зачем? Он тоже скажет, что положение Торна безнадежно и нужно просто ждать конца.

Торн умирал долго, трудно, и говорить об этом было тяжело. Торольф заговорил, тщательно подбирая слова, зная, что тянуть дальше просто невозможно:

– Позволь колдуну осмотреть Торна, отец. Что плохого он сможет сделать брату? Разве может вообще быть хуже? Но я почему то уверен, что Бренн может помочь Торну, а вот без его помощи брат умрет наверняка.