Фиона обернулась и сказала, закрывая за собою дверь спальни:

– За упрямство и недоверие.

Торн одернул рубаху и сердито повалился на кровать. Он чувствовал себя уставшим. Он вел разговор, преодолевая вполне понятную слабость, и делал все это, чтобы Фиона не заметила этого. Ему было странно чувствовать себя слабым – ведь он вел жизнь воина и никогда не знал усталости.

Он улыбнулся, подумав о том, что если бы ему все же удалось затащить Фиону в постель, то уж он нашел бы силы любить ее.

«Гром и молния! – подумал Торн. – А ведь она прекрасна! Эти тени под глазами, исхудавшие щеки – они вовсе не портят ее красоты. Глаза… Эти фиалковые глаза будут светить мне сквозь вечность…»

Торн попытался представить себе, как будет выглядеть Фиона, когда живот ее станет большим и круглым. Тогда щеки, должно быть, тоже округляться, а лицо начнет светиться тем особым светом, что дарован только женщинам, ожидающим рождения ребенка.

«Интересно, на кого он будет похож? – неожиданно подумал Торн. – А вдруг – на Роло?»

Если бы Фиона честно созналась в том, что была любовницей Роло, он простил бы ее. А ребенка, окажись он похожим на Роло или Бретту, можно было бы просто отдать им.

Торн рассмеялся. Какой же он дурак! Разве Фиона отдаст своего ребенка – на кого бы он ни был похож!

Торн представил себе Фиону с обнаженной грудью, к которой она прикладывает ребенка, и почувствовал тянущую сладкую боль в паху. Затем картинка сменилась. Теперь Торн видел уже Роло, который ласкал грудь Фионы, мял и выкручивал соски, а Фиона кричала, задыхаясь от страсти.

Ярость охватила Торна – ярость, с которой он не мог совладать. И при этом он по прежнему хотел Фиону! Колдовство? Несомненно!

Фиона. Ведьма. Чародейка. Подстилка Роло.

Все равно. Фиона принадлежит ему, а он – ей. Старый колдун Бренн не ошибался в своих предсказаниях.

Фиона хочет, чтобы он, Торн, любил ее.

Найдет ли он в себе силы любить женщину, которая носит под сердцем ребенка, зачатого с другим мужчиной?

Торн и в самом деле не знал этого.

Торн шел на поправку семимильными шагами. В последние дни они с Фионой виделись редко – разве что когда она заходила сменить повязку. А однажды утром в его спальне неожиданно появилась Бретта.

– Ты уже проснулся, Торн?

– Да.

– Нам никак не удается поговорить с тобой с глазу на глаз. Эта ведьма все время вьется рядом и подслушивает каждое слово.

– Не понимаю, о чем нам с тобой говорить, – ответил Торн. – Я, конечно, благодарен тебе и Роло за то, что вы дали нам приют, но я не могу забыть, что однажды ты пыталась убить меня – и почти добилась успеха.

Бретта опустилась на колени возле кровати.

– Я сделала это из ревности. Я хотела, чтобы ты стал моим мужем, Торн, ты, а не Торольф. А ты привез в дом эту ведьму. Я для тебя перестала существовать.

– Клянусь, я никогда не хотела твоей смерти.

– Зачем же ты дала мне яд? – усмехнулся Торн.

– Я ничего не понимаю в ядах. Я ошиблась. Я не думала, что такая маленькая доза может оказаться смертельной для такого большого мужчины, как ты. Ты сильно оскорбил меня, решив выдать замуж за Торольфа. Я обезумела, я хотела наказать тебя. Ну вот и придумала это. Да, я хотела, чтобы ты помучился, хотя бы от болезни. Но убить – такого у меня и в мыслях не было. Ты простишь меня когда нибудь? Торн устало вздохнул:

– Забудь об этом, Бретта. Я жив. Ты оказала мне гостеприимство, и за это я прощаю тебя. Но верить тебе я уже не смогу никогда.

– Клянусь, я никогда больше не сделаю тебе ничего плохого! – пылко воскликнула Бретта. – Пусть все будет, как было до Фионы, Торн. Я по прежнему мечтаю стать твоей женой.