– Мадам, вы находитесь в опасности. Вы сами разрешили мне говорить вам правду. И я скажу все, если даже мне придется причинить вам боль. Все дело в принце Альберте. Вам уже, наверно, говорили, как он несчастлив. Ну так они правы. Это и в самом деле так. Поймите, он утратил уважение к себе. Он чисто формально является мужем королевы, а на самом деле – он никто. Мадам, возродить его к жизни в ваших силах, и он это прекрасно понимает. Он знает, что вы способны помочь ему вести полезную жизнь и только вы обладаете достаточной властью, чтобы превратить его способности и энергию в добрые дела. Если вы откажете ему в этом праве, в неотъемлемом праве каждого мужчины проявить себя', а не жить в тени своей жены, то мне кажется, когда-нибудь он придет к вам и объявит, что отправляется домой в Кобург.

– В Кобург?!

Королева побледнела. Лорду Мельбурну показалось, что она упадет в обморок и свалится с кресла. Он приподнялся и быстро схватил ее за руку.

– Мадам…

– Вы хотите сказать, что Альберт может покинуть меня?

– Если на чаше весов будет лежать его самоуважение – да, мне кажется, что он именно так и сделает, – тихо ответил Мельбурн. – Другой завел бы любовницу, но он покинет вас.

Виктория вырвала у лорда свою руку, встала и отвернулась от него. Помолчав, она сказала:

– Благодарю вас за совет, лорд М. Вы можете идти. Увидимся за ужином.

Мельбурн низко поклонился и пошел к двери. Виктория не повернулась к нему и молча смотрела из окна на тот вид, который так нравился Альберту. Закрыв за собой дверь, лорд внезапно подумал о том, простит ли его королева за дерзкий совет, даже если она им и воспользуется.

– По моему мнению, Турецкая империя является внушительным противовесом амбициям Франции и России в восточном Средиземноморье.

Лорд Пальмерстон стоял спиной к камину в Зеленой гостиной Букингемского дворца. Он был высоким мужчиной с хорошим цветом лица, ярко-синими глазами, бакенбарды были покрашены в вызывающе красный цвет. Его манеры позволяли предположить, что, не будь рядом с ним королевы, он бы с удовольствием засунул руки в карманы. Народу в гостиной было много. Альберт стоял рядом с креслом Виктории. Мистер Гревилль и лорд Грей нависали над маленькой фигурой лорда Джона Рассела. Присутствовали камергеры и многие высокопоставленные виги из окружения королевы.

Пальмерстон им всем улыбнулся. Ему уже надоели светские разговоры, а холодность ее величества раздражала его. Он повернулся к маленькой фигурке в огромном синем кринолине, которая походила на подушечг ку для булавок – была такой же колючей, – и поклонился ей.

– Мадам, вы хорошо разбираетесь во внешней политике. Как вы считаете, прав ли я?

– Если это даже и так, то я не стану выражать здесь свои соображения по таким секретным политическим проблемам, лорд Пальмерстон. Кроме того, как мне кажется, лорд Мельбурн уже объяснил вам мое мнение.

Королева была вне себя от того, что этот бесцеремонный человек посмел рассуждать о политике в ее гостиной. Когда она посмотрела на него, выражения ее липа испугался бы любой другой человек, но Пальмерстон только еще шире улыбнулся, как будто был рад ее реакции.

– Лорд Мельбурн считает, что не стоит заводить дружбы с турецким султаном, что Оттоманская империя совершенно прогнила и развалится при первых признаках неповиновения. Мадам, в этом я с ним согласен, но нельзя принижать роль Турции именно по тем причинам, о которых я только что говорил.

– Мне кажется, что вы имеете в виду слухи о том, что ожидается восстание паши Египта?! – неожиданно заметил принц Альберт.

Пальмерстон лучился улыбкой, когда с презрением обратился к Альберту:

– Сэр, как вы великолепно информированы! Может, вам удастся убедить ее величество, чтобы она сама сообщила мне свое мнение? Или вы ее переубедите, и она присоединится к моему мнению?

Альберт почувствовал, как у него сжимаются кулаки.