Мельбурн помнил, что Виктория смеялась и казалась очень оживленной. Несколько раз она повторяла его слова Альберту. Тот наклонился и улыбнулся ему немного скованно, как он обычно это делал. Мельбурн вдруг подумал, что Альберт – это восковая фигура. Он разозлился, и Альберт стал ему неприятен. Надменный, скованный и зажатый молодой осел. Он всегда так напряжен, что его учителей следует высечь за то, что они не смогли его научить вести себя, как подобает настоящему джентльмену… Господи, если бы он или его братья сидели за столом в такой позе, скучные и как будто аршин проглотили, то получили бы за это по заслугам. Как он околдовал королеву. Стоило ему что-то произнести, она сразу же поворачивалась к нему, сияя от восхищения и гордости, как будто он был дельфийским оракулом.

Самое интересное состояло в том, что Альберт был к нему весьма расположен. Он пытался успокоить Мельбурна из-за его отставки. Мельбурну пришлось призвать себе на помощь искусство вести разговор и все уловки того мира, который уже выходил из моды, чтобы доказать принцу и всем сидящим за столом, что его ничто не волнует и он ни о чем не сожалеет.

Если даже потом он не вспомнит, как ему это удалось, он знал, что смог достичь успеха. Никто из присутствующих не догадывался, что сердце у него разрывалось и что во время ужина его горе достигло наивысшей точки.

Заметь они его горе, непременно неправильно его истолкуют, презрительно решил Мельбурн. Они бы возомнили, что ему не хочется покидать свой пост, как будто эта призрачная власть что-то значила для него. Они никогда ему не поверят, что он устал от работы, устал до смерти! И так продолжалось уже долгое время. Мотив, который помогал ему вести своих скандальных коллег сквозь внутренние кризисы и отражать атаки политических оппонентов на слабость правительства, не имел ничего общего с пристрастием к высокому чину. Он желал оставаться премьер-министром только для того, чтобы находиться рядом с королевой.

И сейчас, когда настало время с ней расстаться, он ощущал, что часть его души умирает. В ту ночь умерла сохранившаяся в нем молодость. Это произошло именно в то время, когда он беседовал с Викторией. Угас его интерес к жизни, которая была такой пустой и никчемной, пока в нее не вошла Виктория. На этот раз возврата не будет. Она не станет бороться с Пилом и отстранять тори от власти, чтобы удержать рядом с собой лорда М.!

Подобная романтика осталась позади. У нее была замена – муж, и его место не зависело от капризов избирателей…

– Лорд М.! – Королева положила руку на его пальцы. Они стояли в Зеленой гостиной и о чем-то весело беседовали, когда она вдруг заговорила серьезным тоном. – Лорд М., я знаю, что вы желаете поговорить со мной, да и мне тоже нужно с вами побеседовать. Здесь не самое подходящее место. Давайте выйдем на террасу.

Огромные окна были распахнуты навстречу теплому чудесному вечеру. На небе сияли звезды. Некоторое время они молчали. Виктория продолжала держать Мельбурна за руку. Он слегка наклонил голову, потому что был гораздо выше ее. Огни Виндзора сверкали вдали, из комнаты до них доносился глухой шум разговоров.

– Вы оставляете меня, лорд М., – сказала Виктория. – Я хочу вам признаться, что мне очень тяжело.

– Благослови вас Боже, мадам. Благослови, Боже, за ваше сочувствие. Не волнуйтесь, не все так плохо, как кажется.

Виктория повернулась к нему. Свет из окна падал на ее лицо.

– Снова встает вопрос о сэре Роберте Пиле, а он мне так не нравится, – объяснила она. Мельбурн заметил, что королева нахмурилась. – Мне бы хотелось, чтобы это был кто-то другой. Если мне приходится с вами расставаться, то пусть вам на смену придет человек, похожий на вас. Тот, кому я могу доверять.