– Но я ему доверяю! – быстро заметил Мельбурн. Он должен ее покинуть. Тут ничего не поделаешь – он понял по ее манере говорить, что Виктория приняла этот факт. Но ей нельзя вновь не доверять Пилу. Зачем королеве лишние трудности.

С ней уже не будет Мельбурна, чтобы как-то смягчить ситуацию и отговорить ее предпринимать опрометчивые действия. Ей следует научиться работать с Пилом, если она не хочет напрасных волнений.

– Я полностью доверяю Пилу, – повторил Мельбурн. – Я не всегда бываю с ним согласен, но считаю его абсолютно честным человеком. Вы не должны забывать его слова о том, что ему лучше умереть, чем расстроить вас из-за положения ваших фрейлин. Мадам, вы же понимаете, что на его месте другой человек стал бы настаивать и все равно принял этот пост. Пил вел себя крайне благородно по отношению к вам.

– Альберт говорит то же самое. – Виктория раскрыла веер и посмотрела на него. – Как мне кажется, Пил был скорее мудрым, чем великодушным. Он понимал, что не сможет переубедить меня, и если я была готова к конституционному кризису, то он не был к нему готов. Я все равно стану с ним спорить, если он будет мне предлагать то, что мне не по нутру.

Мельбурн перевел дух и начал снова. Терпение, терпение! Он даже позабыл о своей отставке. Властная натура королевы совершенно не переменилась, и это могло вызвать серьезные неприятности.

– Пил никогда не пойдет на конфронтацию. Он придерживается золотой середины, – объяснил ей Мельбурн. – Мадам, я вас умоляю, не судите о нем по прежней встрече.

– На чем же я еще могу основываться? Дорогой лорд М., вы должны признать, что прошлая наша с ним встреча была не самой приятной! Он сразу попытался нарушить мои права!

– Он никогда больше не повторит подобную ошибку! – настаивал Мельбурн.

– А еще мне не нравятся его манеры. Он был настолько напряжен, что выглядел просто грубым.

– Дорогая мадам, он очень смущается – застенчив до чертиков. Я не раз видел, как он краснел, будто школьник. Я также знаю, что если он перестанет вас стесняться, то вы обнаружите у него такие качества, которые отсутствуют у меня. Ему только нужно немного помочь. Вот и все! И каким бы ни был его характер, все равно – хороший политик!

– Вы такой добрый, – заметила Виктория. – И все равно он мне не нравится. Мне никто после вас не будет нравиться. О дорогой лорд М.! Когда я так счастлива с принцем, и малышка такая милая, и все в порядке, нужно же было пройти отставке правительства, и теперь мне приходится расставаться с вами!

– Пройдет некоторое время, и вы вес позабудете, – заметил Мельбурн. Когда она отрицательно покачала головой, он улыбнулся.

Она была счастлива с мужем и ребенком и невольно поставила его отставку на последнее место. Он вспомнил свою прежнюю отставку, когда она рыдала и страстно восклицала, что не переживет этого. Сейчас, как она сказала, он стал «неудобством», из-за которого ей что-то придется изменить и начать контактировать с человеком, который ей не нравится.

Пока Мельбурн стоял и смотрел на королеву, он понял: через несколько месяцев она его забудет. Отвернувшись от нее, экс-министр посмотрел на огни Виндзора, которые, казалось, подмигивали ему. Такова горькая ирония жизни, и ему следовало принять ее и рассмеяться, как он всегда смеялся над несчастьями своей жизни, большими и малыми. Но он наклонил голову, зная, что цинизм – неподходящее утешение для стариков. Он никогда не был циником, если дело касалось его эмоций. Эта двадцатилетняя девушка коснулась сентиментальной струны его души, которая отказывалась звучать для остальных женщин. Впрочем, сейчас он думал больше о своем преемнике, чем о самом себе.