– Мадам, обещайте мне, что вы дадите шанс Пилу. Это весьма важно для страны. Если он станет держать в своих руках правительство, ему важно будет получить ваше одобрение. Я сам знаю, как это было важно для меня, и честно сказать, сейчас совсем не завидую Пилу.

– Я понимаю: положение сейчас очень сложное, – призналась Виктория. – Альберт и я часто обсуждаем политические проблемы нашей страны. Ах, лорд М., он такой знающий! Я не устаю поражаться. Он вчера потратил все утро, объясняя, почему следует отменить хлебные законы. Можно подумать, что он родился для того, чтобы разбираться в политике Англии.

Мельбурн еле удержался от замечания, что только тот, кто здесь не родился и не воспитывался, мог бы прочитать ей лекцию на эту тему.

– Мадам, по этому поводу существуют разные мнения. Избиратели желают, чтобы эти законы отменили, и поскольку я не проявил желания их отменять, они позволили тори прийти к власти в надежде, что те сделают это. Спаси боже, но я не представляю, как герцог Веллингтонский станет умиротворять народ!

– Альберт говорит, что герцог знает, когда следует склониться перед общественным мнением, – заметила Виктория, – и именно поэтому он и стал великим человеком.

– Мне кажется, что величие ему завоевало Ватерлоо, – резко ответил ей Мельбурн, сам того не желая. Черт бы побрал Альберта – вещает обо всем и вся!!! – Но вы знаете, что именно Пил, а не Веллингтон является истинным лидером партии тори. И Пил будет защищать интересы дворянства и богатых землевладельцев, прежде чем откроет английский рынок потоку иностранного зерна по цене, которая загубит наших землевладельцев. Я знаю этот лозунг – дешевые продукты для народа! Хлеб для людей! Снизить налоги на импортное зерно, и пусть люди станут сыты, а зерно с наших английских полей станет гнить в амбарах, и богатые люди Англии превратятся в нищих! Мадам, Пил никогда не пойдет на это. Все не так просто, мадам. Пил – джентльмен!

– Альберт считает, что он должен это сделать, – медленно произнесла Виктория. – По его мнению, если продукты станут дешевле, тогда притихнут промышленные волнения. Он такой добрый и честный, лорд М. Он считает, что вся беда в нашей аристократии. Вчера он сказал, что они походят на старые правящие классы Франции – никакого чувства ответственности за людей, зависящих от них.

Он считает, что мораль состоит в том, чтобы стать примером для людей и самому обладать теми качествами, которые мы желаем видеть у них. Альберт говорит, что если землевладелец не заботится о своих людях и ставит собственные интересы превыше их, тогда они обязательно будут плохо вести себя. Ведь низшие классы берут пример с нас!

– Если бы его королевское высочество видел бы результаты безобразий, творимых чартистами, когда они сжигали и крушили частную собственность, ломали машины и убивали хозяев этой собственности, он бы не считал, что их так легко привести к порядку. Я как-то сказал, что народ – это скопище скотов, и я не изменил своего мнения. Что же касается правящего класса Франции, то мне кажется, что я предпочту их любезности правлению террора!

Только закончив тираду, Мельбурн понял, что чуть не утратил выдержку.

– Лорд М., вам не стоит так говорить.

Виктория старалась мягко отчитать его, но он почувствовал в ней стальную твердость. Она прекрасно понимала, что имел в виду Альберт, а лорд М. этого не понимал. Она тоже считала простых людей животными, но полагала, что о них лучше говорить в более терпимом тоне и рассуждать об ответственности, как это делал Альберт, чем выглядеть циничной и даже грубой, как сейчас выглядел лорд М. Было бесполезно говорить об этом. Даже твердо зная, как плохи твои подданные, христианин должен выполнить свой долг.