|
Упоминание о его матери уязвило Гарри. - Вот что, кузен Уилл, - сказал он. - Я имею обыкновение сам решать, как мне поступить, и помощи в этом ни у каких дам не прошу. И я привык делать ставки по моему собственному выбору, и мне, спасибо, не требуются для этого никакие родственники. Но раз я ваш гость и вам, без сомнения, хотелось оказать мне любезность, то я принимаю ваше пари... вот! По рукам! - По рукам, - сказал Уилл, глядя в сторону. - И, конечно, кузен, вы предложили мне обычную ставку, ту, которая дается в газете? - Нет, - пробурчал Уилл. - На него ставят пять против четырех, что есть, то есть, и пусть будет так, коли вам угодно. - Зачем же, кузен! Пари - это пари. Ваше пари я также принимаю, мистер Сэмпсон. - Я предложил три к одному против Ясона. Идет! - сказал мистер Сэмпсон. - Тоже из двадцати пяти фунтов, господин капеллан? - осведомился Гарри с величественным видом, словно у него в карманах было все золото Ломбард-стрит. - Нет-нет. Тридцать фунтов против десяти. Куда уж бедному служителю божьему выигрывать больше. "Вот я и распрощался со значительной частью тех ста фунтов, которые были даны мне на первые три месяца, - подумал Гарри. - Но не мог же я допустить, чтобы эти англичане вообразили, будто я их боюсь. Начал не я, но я поддержу честь Старой Виргинии и не пойду на попятный". Когда все пари были заключены, Уильям Эсмонд, насупясь, отправился на конюшню, где любил выкурить трубку в обществе конюхов, а энергичный пастырь удалился, чтобы приветствовать дам и вкусить от воскресного обеда, который должны были подать незамедлительно. Лорд Каслвуд и Гарри остались вдвоем. За все время пребывания виргинца под его кровом милорд не сказал с ним и двух слов. Держался он с ним дружески, но был всегда так молчалив, что нередко вставал после обеда со своего места во главе стола, ни разу ни с кем не заговорив. - Полагаю, ваше имение находится теперь в цветущем состоянии? - спросил милорд у Гарри. - По размерам оно, пожалуй, не уступит иному английскому графству, - ответил Гарри. - А земля к тому же очень плодородная и годится для многого. Гарри не желал дать в обиду ни Старое Владение, ни свою долю в нем. - Неужели! - произнес милорд удивленно. - Когда это имение принадлежало моему отцу, оно не приносило больших доходов. - Прошу прощения, милорд! Вам ведь известно, почему оно принадлежало вашему отцу, - воскликнул Гарри с жаром. - Потому лишь, что мой дед не пожелал потребовать того, что принадлежало ему по праву. - Разумеется, разумеется, - поспешно вставил милорд. - Я хочу сказать, кузен, что мы, члены виргинской ветви нашего дома, ничем вам не обязаны, - продолжал Гарри Уорингтон. - Ничем, кроме благодарности за гостеприимство, которое вы мне сейчас оказываете. |
