|
Это я была сердитой и придирчивой. Я обошлась с ними попросту жестоко. Мария, прошу тебя прощения, моя милая. - Право, сударыня, вы меня ничем не обидели! - ответила Мария смиренной просительнице. - Нет-нет, дитя, очень обидела. Сама себе наскучив, я сказала тебе, что твое общество мне скоро наскучит. Ты предложила поехать со мной в Танбридж, а я ответила тебе грубым отказом. - Ах, сударыня, если вы нездоровы и мое присутствие вам тягостно... - Нисколько не тягостно! Ты сказала, что готова поехать, и это было очень мило с твоей стороны. И я решительным образом молю, прошу, настаиваю, требую, приказываю, чтобы ты поехала. Милорд наполнил свою рюмку и отпил вино. Вид у его сиятельства был самый невинный. Так вот, значит, зачем разыгрывалась вся эта комедия! - То, что может доставить удовольствие тетушке, для меня величайшая радость, - сказала Мария, стараясь придать своему лицу счастливое выражение. - Ты должна погостить у меня, дорогая, а я обещаю быть хорошей и не приходить в дурное настроение. Милый граф, ты уступишь мне на время твою сестру? - Леди Мария Эсмонд уже в том возрасте, когда подобные разрешения ей не нужны, - ответил милорд с поклоном. - Если кто-нибудь из нас может быть вам полезен, сударыня, вам достаточно только сказать об этом. Истолковать же эту фразу следовало так: "Черт бы побрал старуху! Она увозит Марию, чтобы разлучить ее с виргинцем!" - Ах, как приятно будет пожить в Танбридже! - вздохнула леди Мария. - Мистер Сэмпсон будет вместо тебя навещать матушку Дженкинс, - продолжал милорд. Гарри чертил пальцем по столу. Какие восторги еще совсем недавно сулило ему будущее! Какие прогулки рисовало ему воображение, какие поездки верхом, какие бесконечные разговоры, какие восхитительные живые изгороди и пленительные уединенные беседки, какие часы над нотными тетрадями, какой лунный свет, какое нежное воркование! Да, этот день был уже близок. Все должны были уехать: миледи Каслвуд - к друзьям, госпожа Вернштейн - на воды, и он остался бы наедине со своей божественной чаровницей - наедине с ней и с неизъяснимой радостью! Мысль о подобном счастье сводила его с ума. Все они уедут. Он останется один в раю - будет сидеть у ног этого ангела, целовать край этого белого платья. О, боги, такое блаженство было слишком велико, чтобы сбыться. "Я знал, что этого не будет, - думал бедный Гарри, - Я знал, что-нибудь произойдет и ее у меня отнимут". - Но ты проводишь нас в Танбридж, племянник Уорингтон, чтобы на нас не напали разбойники, - сказала госпожа де Бернштейн. Гарри Уорингтон всеми силами души надеялся, что никто не заметил, как он покраснел. Он попытался говорить твердым и ровным голосом. Да, он их проводит, и они могут не страшиться никаких опасностей. Опасности! Гарри чувствовал, что был бы только рад им. Он сразил бы десять тысяч разбойников, посмей они приблизиться к экипажу его возлюбленной! Но, как бы то ни было, он будет ехать рядом с этим экипажем и иногда видеть в окошке ее глаза. |
