|
Затем графиня милостиво села за карточный стол - партнерами ее были епископ, граф и еще один сиятельный вельможа, А затем мистер Уорингтон удалился в оконную нишу с дамой, той самой, которую они мельком видели у себя в Окхерсте. - Он, одет куда наряднее, - сказала маменька. - Он очень похорошел. Как это ему удалось? - спросила Тео. - Поглядите на его кружевное жабо и манжеты! Милочка, он больше не носит наших рубашек! - воскликнула матрона. - О чей вы говорите, деточки? - осведомился папенька с дивана, на котором он, возможно, тихонько дремал, по обычаю всех честных отцов семейств. Девочки ответили, что Гарри Уоринттон стоит в оконной нише и разговаривает со своей кузиной леди Марией Эемолд. - Отойдите оттуда! - воскликнул папенька. - Вы не имеете права подглядывать за ним. Сейчас же опустите шторы! Шторы были опущены, и в этот вечер девочки больше не видели гостей госпожи Бериштейн и не наблюдали за тем, что они делают. Прошу вас, не сердитесь, если я позволю себе сказать (хотя бы для сравнения этих двух противостоящих друг другу домов), что пока госпожа Бернштейн и ее гости - епископ, вельможи, государственные мужи и все прочие - играли в карты, или сплетничали, или ублажали себя шампанским и цыплятами (что я считаю извинительным грехом) или лебезили перед сиятельной фавориткой короля графиней Ярмут-Вальмоден, наши провинциальные друзья в своей скромной квартире опустились на колени в столовой, куда пришел и мистер Брайан, кучер, ступая настолько бесшумно, насколько позволяли его скрипучие башмаки, а мистер Ламберт стоя прочел тихим голосом молитву, прося небо осветить их тьму и охранить их от опасностей этой ночи, и заключил ее мольбой о даровании милости тем, кто собрался тут вместе. Наши юные девицы встали в воскресенье спозаранку, облеклись в те новенькие модные наряды, которым предстояло обворожить танбриджцев, и под охраной братца Чарли прошлись по улицам городка, по старинной галерее и по прелестному лугу задолго до того, как общество село завтракать или зазвонили церковные колокола. Во время этой прогулки Эстер обнаружила жилище Гарри Эсмонда, увидев, как мистер Гамбо в неглиже и с папильотками в великолепных волосах отдернул красные занавески, открыл окно и, высунувшись наружу, глубоко вдохнул душистый утренний ветерок. Мистер Гамбо не заметил окхерстскую молодежь, хотя они его хорошо разглядели. Он изящно перегнулся через подоконник, помахивая метелочкой из перьев, с помощью которой изволил смахивать пыль с мебели внутри. Он вступил в любезный разговор с краснощекой молочницей, остановившейся под его окном, и, глядя на нее, запечатлел поцелуй на своей лилейной руке. Рука Гамбо блистала кольцами, и вся его персона была щедро изукрашена драгоценностями, - без сомнения, подарками красавиц, питавших симпатию к юному африканцу. |
