|
Тео отвернулась от окна с печальным, почти испуганным лицом. Этти продолжала смотреть на улицу негодующим взором, а на ее щеках пылали два красных пятна. - О чем это задумалась наша маленькая Этти? - сказала маменька, подходя к окну, чтобы увести от него дочку. - Я думаю о том, что бы я сделала, если бы увидела, что папенька кланяется этой женщине, - ответила Этти. Тут появилась Тео с посвистывающим чайником, и семья приступила к вечерней трапезе, позволив, впрочем, мисс Этти сесть напротив окна, которое она упросила брата не закрывать. Этот юный джентльмен выходил на улицу, чтобы потолкаться среди зевак, - несомненно, ради изучения гербов на портшезе графини и на других портшезах, - а также чтобы по поручению маменьки и по велению собственного сердца потратить шесть пенсов на покупку сырного пирога, с каковым лакомством, завернутым в бумагу, он вскоре и вернулся. - Поглядите, маменька, - начал он еще на пороге. - Видите вон того высокого человека в коричневом, который стучит тростью по всем колоннам? Это ученый мистер Джонсон. Он иногда приезжает к нам в школу повидать директора. Он только что сидел с друзьями за столиком перед пирожной лавкой миссис Браун. Они там пьют чай по два пенса за чашку, и я слышал, как мистер Джонсон сказал, что выпил семнадцать чашек - потратил два шиллинга десять пенсов. Многовато денег за один чай! - Чего тебе положить, Чарли? - спросила Тео. - Пожалуй, сырного пирога, - ответил Чарли и вздохнул, когда его зубы впились в большой кусок. - А джентльмен, который был с мистером Джонсоном, - продолжал Чарли с набитым ртом, - это мистер Ричардсон, который написал... - "Клариссу"! - воскликнули хором маменька и дочки, бросаясь к окну, чтоб увидеть своего любимого писателя. К этому времени солнце уже зашло, в небе замерцали звезды, и лакеи зажигали свечи в апартаментах баронессы напротив окна, к которому приникли наши соглядатаи. Тео стояла, обняв мать, и обе смотрели на освещенную пирожную лавку миссис Браун, - света было вполне достаточно, чтобы наши друзья могли увидеть, как одна дама подавала мистеру Ричардсону его шляпу и палку, а другая повязывала шарфом его шею, после чего он отправился дамой. - Ах, он совсем-совсем не похож на Грандисона! - воскликнула Тео, - Пожалуй, было бы лучше, милочка, если бы мы его вовсе не видели! - вздохнула маменька, которая, как мы уже знаем, была весьма сентиментальна и обожала романы, но тут их опять перебила мисс Этти, вскричав: - Оставьте этого толстячка и поглядите вон туда, маменька?! И они поглядели вон туда. И увидели, как мистеру Уоринттону была оказана высокая честь - его представили графине Ярмут, которую по-прежнему сопровождали угодливый пэр и угодливый прелат в синих лентах. |
