|
- Она попробует научить его быть равно обходительным со всеми его гостями - старыми и молодыми, богатыми и бедными. Таков виргинский обычай, не правда ли, Гарри? Она скажет ему, что Катерина Хайд сердита на его старую тетку, что в молодости они были подругами и что им не следует ссориться теперь, когда они обе состарились. И она скажет ему правду, не так ли, герцогиня? - Тут баронесса сделала своей собеседнице несравненный реверанс, и битва, грозившая разразиться между ними, так и не началась. - Черт побери, точь-в-точь Бинг и Галиссоньер! - заметил преподобный Сэмпсон, когда Гарри на следующее утро пересказывал своему наставнику происшествия прошлого вечера. - А я-то думал, что нет на земле силы, которая была бы способна помешать им вступить в бой! - Но ведь им обеим под семьдесят пять, не меньше! - со смехом возразил Гарри. - Однако баронесса уклонилась от сражения и с неподражаемым искусством вывела свой флот из-под вражеского огня. - Но чего ей было бояться? Вы же сами говорили, что моя тетушка находчивостью и остроумием поспорит с любой женщиной, и, значит, ей не страшно никакое злоязычие вдовствующих герцогинь! - Гм... Быть может, у нее были свои причины для миролюбия! Сэмпсон прекрасно знал, в чем заключались эти причины: репутация бедняжки баронессы была вся в изъянах и прорехах, так что любая насмешка по адресу госпожи Вальмоден могла быть равно отнесена и на ее счет. - Сударь! - в изумлении вскричал Гарри. - Вы, кажется, намекаете, что репутация моей тетки баронессы де Бернштейн не безупречна! Капеллан поглядел на юного виргинца с безграничным удивлением, и Гарри понял, что в жизни его тетушки была какая-то неблаговидная история, о которой Сэмпсон предпочитает умалчивать. - Боже великий! - со стоном произнес Гарри. - Так, значит, их в нашем роду две таких... - Каких две? - осведомился капеллан. Но Гарри прервал свою речь и густо покраснел. Он вспомнил, от кого (как мы вскоре откроем) почерпнул сведения о втором пятне на семейной чести, и, закусив губу, умолк. - В прошлом всегда можно отыскать много неприятного, мистер Уорингтон, - сказал капеллан. - Поэтому лучше его совсем не касаться. Человек, будь то мужчина или женщина, живущий в нашем греховном мире, непременно становится жертвой сплетен, и, боюсь, достойнейшая баронесса не была в этом отношении счастливее своих ближних. От злоречия нет спасенья, мой юный друг. Вы лишь недавно поселились среди нас, но уже, к сожалению, могли в этом убедиться. Однако была бы чиста совесть, а остальное - пустяки! - При этих словах капеллан возвел очи горе, словно желая показать, что его собственная совесть белее потолка над ним. - Так, значит, тетушке Бернштейн приписывают что-то очень дурное? - спросил Гарри, вспоминая, что его мать ни разу ни единым словом не обмолвилась о существовании баронессы. |
