Изменить размер шрифта - +
  Когда  же
Сэмпсон призвал всех богов в свидетели,  что  с  этих  пор  он  будет  самым
преданным, самым смиренным другом и покорнейшим слугой  мистера  Уорингтона,
готовым в любую минуту отдать за него жизнь, Гарри признал величественно:
     - Полагаю, Сэмпсон, что так оно и будет. Мой род... род Эсмондов привык
иметь вокруг себя преданных друзей и привык вознаграждать  их  за  верность.
Вино налито, капеллан. Какой тост вы предложите?
     -  Я  призываю  благословение  божье  на  дом  Эсмондов-Уорингтонов,  -
вскричал капеллан, и на глаза его навернулись вполне искренние слезы.
     - Мы старшая ветвь, сэр. Мой дед был маркизом Эсмондом, - заявил  Гарри
с  гордым  достоинством,  хотя  и  несколько  невнятно.  -  Ваше   здоровье,
капеллан... я вас прощаю, сэр... и будь у вас долгов хоть втрое больше, я бы
все равно их уплатил. Что там блестит за ставнями? Вот те на, да это  солнце
встало! Можно спать ложиться  без  свечей,  ха-ха-ха!  -  И,  вновь  призвав
благословение божье на капеллана, молодой человек отправился спать.
     В полдень явился слуга госпожи де Бернштейн и  передал,  что  баронесса
будет очень рада, если ее племянник выкушает у нее чашечку  шоколада,  после
чего наш юный друг поспешил встать и  отправиться  к  тетушке.  Она  не  без
удовольствия заметила некоторые изменения в его костюме: как ни кратко  было
его пребывание в Лондоне, он успел посетить одного-двух портных, а лорд Марч
рекомендовал ему кое-кого из своих поставщиков.
     Тетушка Бернштейн назвала его  "милым  мальчиком"  и  поблагодарила  за
благороднейшую, великодушнейшую помощь милочке Марии. Как  поразил  ее  этот
арест в церкви! И поразил тем сильнее, что не далее как в среду вечером  она
проиграла леди Ярмут триста гиней и осталась совершенно  a  sec  {Без  гроша
(франц.).}.
     - Мне даже пришлось послать Кейса в Лондон к моему агенту за  деньгами,
- сказала баронесса. - Не могу же я уехать из Танбриджа, не расплатившись  с
ней!
     - Так, значит, Кейс и правда ездил в Лондон? - говорит мистер Гарри.
     - Ну, разумеется! Баронессе Бернштейн никак нельзя признаться, что  она
court d'argent {Охотится за деньгами (франц.).}. A ты не мог бы одолжить мне
что-нибудь, дитя?
     - Я могу дать вашей милости двадцать два фунта, - сказал Гарри, пунцово
покраснев. - У меня есть только сорок четыре фунта - все, что осталось, пока
из Виргинии не пришлют еще. Я ведь купил лошадей, новый гардероб и ни в  чем
себе не отказывал, тетушка.
     - И к тому же вызволял своих  бедных  родственников  из  беды,  добрый,
щедрый мальчик. Нет, дитя, мне твоих  денег  не  нужно.  Я  сама  могу  тебе
кое-что дать. Вот записка к  моему  агенту  на  пятьдесят  фунтов,  шалопай!
Повеселись на них. Думаю, твоя маменька мне  их  вернет,  хотя  она  меня  и
недолюбливает.
     И она  протянула  ему  хорошенькую  ручку,  которую  юноша  почтительно
поцеловал.
     - Твоя мать меня не любит, но отец твоей матери  любил  меня  когда-то.
Быстрый переход