- Я... я никому не повторю того, что услышал
от вас.
- Мария ни в коем случае... Вот попомни мое слово, дитя... Она ни за
что не признается, что потеряла письмо, - поспешно сказала старуха. - Она
скажет тебе, что оно у нее.
- Но ведь она... она очень ко мне привязана. Видели бы вы ее вчера
ночью!
- Неужели мне необходимо рассказывать о моих кровных родственниках то,
о чем лучше бы умолчать! - с рыданием произнесла баронесса. - Дитя, ты не
знаешь ее прошлого!
- И не хочу его знать! - восклицает Гарри, вскакивая. - Написано или
сказано - неважно. Но мое слово дано! Возможно, в Англии на такие вещи
смотрят легко, но мы, виргинские джентльмены, слова не нарушаем. Если она
потребует, чтобы я сдержал свое обещание, я его сдержу. А если мы будем
несчастны, как, наверное, и случится, я возьму мушкет к отправлюсь служить
прусскому королю или подставлю лоб под пулю.
- Мне... мне больше нечего сказать. Позвоните, будьте так добры. И... и
желаю вам всего доброго, мистер Уорингтон.
Старуха сделала величавый реверанс, оперлась на черепаховую трость и
повернулась к двери, но, не пройдя и шагу, прижала руку к сердцу, вновь
опустилась на кушетку и заплакала,
Это были первые слезы Беатрисы Эсмонд за долгие, долгие годы.
Гарри, глубоко растроганный, упал на колени, схватил ее холодную руку и
поцеловал. С безыскусственной простотой он сказал, что понимает, как она его
любит, и сам любит ее всем сердцем.
- Ах, тетушка! - сказал он. - Вы не представляете, каким негодяем я
себя чувствую. Когда вы мне сейчас сказали, что это письмо сожжено... Стыдно
вспомнить, как я обрадовался.
Он склонил красивую голову, и она почувствовала, как на ее руку
закапали горячие слезы. Да, она полюбила этого мальчика. Уже полвека - а
может быть, и ни разу в ее суетной жизни - ей не доводилось испытывать
такого чистого и нежного чувства. Каменное сердце смягчилось, оно было
ранено, побеждено. Она положила руки ему на плечи и поцеловала его в лоб.
- Ты не расскажешь ей о том, что я сделала, дитя? - спросила она.
- Никогда! Никогда! - заверил он ее, и чинная миссис Бретт, войдя на
зов своей госпожи, застала тетку и племянника в этой чувствительной позе.
^TГлава XL,^U
в которой Гарри уплачивает старые долги и делает новые
Нашим танбриджским друзьям теперь прискучили воды, и они торопились
уехать. Осенью госпожу де Бернштейн манил Бат с его карточными вечерами,
избранным обществом, веселым оживлением. Она намеревалась погостить кое у
кого из своих друзей, а затем отправиться туда. Гарри скрепя сердце обещал
поехать с леди Марией и капелланом в Каслвуд. Путь их опять вел через
Окхерст и мимо гостеприимного дома, где Гарри видел столько внимания и
забот. |