Она вновь и вновь называла его своим рыцарем, своим
Энрико, своим спасителем и клялась, что его Молинда будет вечно верна ему.
- Ах, дорогой! Разве не храню я вот здесь твой милый образ, милую прядь
твоих волос, твое милое письмо? - сказала она, заглядывая ему в глаза. - И
не погребут ли их со мной в могиле? Так и будет, сударь, если мой Энрико
поступит со мной жестоко! - заключила она, вздыхая.
Как странно! Госпожа Бернштейн отдала ему шелковый мешочек - она сожгла
прядь волос и письмо, спрятанные в нем, но Мария по-прежнему хранит этот
мешочек на груди! И вот в это мгновение, когда Гарри вздрогнул и, казалось,
был готов отнять у нее свою руку, на которую она опиралась, леди Марии в
первый раз стало стыдно, что она солгала, а вернее, что ее поймали на лжи, -
причина для стыда куда более основательная. Да смилуется над нами небо! Ведь
если некоторые люди начнут каяться в произнесенной ими лжи, они так все
время и будут ходить в рубище, обсыпанные пеплом.
Когда они добрались до Каслвуда, настроение Гарри не улучшилось. Милорд
был в отъезде, дамы тоже, и единственным членом семьи, кого Гарри застал в
замке, был мистер Уилл, который вернулся с охоты на куропаток как раз в ту
минуту, когда карета и всадники въезжали в ворота, и побелел как бумага,
узнав своего кузена, свирепо нахмурившегося при виде него.
Тем не менее мистер Уилл решил ничего не замечать, и они встретились за
ужином, где в присутствии леди Марии беседовали сначала достаточно мирно,
хотя и не слишком оживленно. Мистер Уилл побывал на скачках? И не на одних.
И заключал удачные пари, выразил надежду мистер Уорингтон. Более или менее.
- И моя лошадь цела и невредима? - осведомился мистер Уорингтон.
- Ваша лошадь? Какая лошадь? - спросил мистер Уилл.
- Какая лошадь? Моя лошадь! - резко говорит Гарри.
- Я что-то не понимаю, - говорит Уилл,
- Гнедая лошадь, на которую мы играли и которую я у вас выиграл
вечером, а утром вы на ней ускакали, - сурово говорит мистер Уорингтон. - Вы
помните эту лошадь, мистер Эсмонд?
- Мистер Уорингтон, я прекрасно помню, что мы с вами играли на лошадь,
которую мой слуга передал вам в день вашего отъезда.
- Капеллан присутствовал при том, как мы играли. Мистер Сэмпсон, вы нас
рассудите? - мягко спрашивает мистер Уорингтон.
- Я не могу не указать, что мистер Уорингтон играл на гнедую лошадь, -
объявляет мистер Сэмпсон.
- Ну, а получил другую, - с ухмылкой сказал мистер Уилл.
- И продал ее за тридцать шиллингов! - заметил мистер Уорингтон,
сохраняя спокойный тон.
Уилл засмеялся.
- Тридцать шиллингов - очень неплохая цена за клячу с разбитыми
коленями, ха-ха!
- Ни слова больше. Речь идет всего лишь о пари, дорогая леди Мария.
Могу ли я положить вам еще цыпленка?
До тех пор, пока дама оставалась с ними, никто не мог бы превзойти
мистера Уорингтона любезностью и веселостью. |