Когда же она встала из-за
стола, Гарри проводил ее до двери, которую притворил за ней с учтивейшим
поклоном. Постояв немного у закрытой двери, он приказал слугам удалиться.
Когда они ушли, мистер Уорингтон запер за ними тяжелую дверь и положил ключ
в карман.
Услышав щелканье замка, мистер Уилл, который потягивал пунш и искоса
поглядывал на кузена, спросил его с одним из тех проклятий, которыми обычно
украшал свою речь, какого... мистер Уорингтон запер дверь.
- Я полагаю, кое-каких объяснений не миновать, - ответил мистер
Уорингтон. - Ну, и незачем им глазеть, как ссорятся их господа.
- А кто это ссорится, хотел бы я знать? - спросил Уилл, бледнея, и
схватил нож.
- Мистер Сэмпсон, вы присутствовали при том, как я поставил пятьдесят
гиней против гнедой лошади мистера Уилла?
- Просто лошади! - вопит мистер Уилл.
- Я не такой (эпитет) дурак, каким вы меня считаете, - говорит мистер
Уорингтон, - хотя я и приехал из Виргинии.
Затем он повторяет свой вопрос:
- Мистер Сэмпсон, вы присутствовали при том, как я поставил пятьдесят
гиней против гнедой лошади высокородного Уильяма Эсмонда, эсквайра?
- Не могу не признать этого, сэр, - говорит капеллан, обращая
укоризненный взор на брата своего сиятельного патрона.
- А я ничего подобного не признаю, - заявляет мистер Уилл с несколько
вымученным смехом.
- Да, сударь, не признаете, потому что вам соврать не трудней, чем
смошенничать, - сказал мистер Уорингтон, подходя к кузену. - Отойдите,
мистер капеллан, и будьте свидетелем честной игры! Потому что вы ничем не
лучше...
Не лучше чего, мы сказать не можем и так никогда этого и не узнаем, ибо
в этот миг дражайший кузен мистера Уорингтона запустил ему в голову
бутылкой, но Гарри успел уклониться, так что метательный снаряд пролетел до
противоположной стены, пробил насквозь писанную маслом физиономию какого-то
предка Эсмондов и сам разлетелся вдребезги, оросив доброй пинтой старого
портвейна лицо и парик капеллана.
- Боже милостивый, джентльмены, умоляю вас, успокойтесь, - вскричал
священник, обагренный вином.
Но джентльмены не были склонны прислушиваться к гласу церкви. Потерпев
неудачу с бутылкой, мистер Эсмонд схватил большой нож с серебряной рукояткой
и кинулся на своего кузена. Однако Гарри, вспомнив боксеров в Мэрибоне,
левой рукой отбил руку мистера Эсмонда, а правой нанес ему такой
сокрушительный удар, что он отлетел к стене, стукнулся о дубовую обшивку и,
надо полагать, узрел десять тысяч разноцветных огней. Ретируясь к стене, он
уронил нож, и его стремительный противник отбросил это оружие ногой под
стол.
Но и Уилл тоже бывал в Мэрибоне и в Хокли-ин-де-Хоул - переведя дух и
сверкнув глазами над кровоточащим носом, он кинулся вперед, опустив голову,
точно таран, и нацеливаясь в живот мистера Генри Уорингтона. |