Изменить размер шрифта - +
В обморок она на этот раз не  упала,  а  отправилась  домой,  нежно
опираясь на руку кузена, и хотя на протяжении ночи у нее и случилось два-три
приступа истерических рыданий, госпожа Бернштейн спала крепко  и  ничего  не
слышала.
     - Вы оба свободны, - таковы были первые слова Генри. -  Бетти,  подайте
миледи ее шляпу и пелерину, а  мы  с  вами,  капеллан,  выкурим  у  себя  по
трубочке - это освежит меня после поездки.
     Капеллан, также отличавшийся легко возбудимой чувствительностью, совсем
утратил власть над собой. Он заплакал, схватил руку Гарри, запечатлел на ней
благодарный поцелуй и призвал благословение небес  на  своего  великодушного
юного покровителя. Мистер Уорингтон ощутил сладкое волнение. Как это приятно
- приходить на помощь страждущим и сирым! Как это приятно - обращать  печаль
в радость! И пока наш юный рыцарь, лихо заломив шляпу, шагал рядом со  своей
спасенной принцессой, он был весьма горд и доволен собой. Его  чувства,  так
сказать,  устроили  ему  триумфальную  встречу,  и  счастье   во   всяческих
прекрасных обличиях улыбалось ему,  танцевало  перед  ним,  облекало  его  в
почетные одежды, разбрасывало цветы у него на пути, трубило в трубы и  гобои
сладостных  восхвалений,  восклицая:  "Вот   наш   славный   герой!   Дорогу
победителю!" И оно ввело его в дом царя и в зале  самолюбования  усадило  на
подушки благодушия. А ведь совершил он не так уж и много. Всего лишь  добрый
поступок. Ему достаточно было достать из кармана кошелек, и могучий талисман
отогнал дракона от ворот, принудил жестокого тирана, обрекшего леди Марию на
казнь, в бессилии уронить роковой  топор.  Ну,  да  пусть  он  потешит  свое
тщеславие. Он ведь  правда  очень  добрый  юноша  и  спас  двух  несчастных,
исторгнув из их глаз слезы благодарности и радости, а потому, если он слегка
и расхвастался перед капелланом и рассказывает ему  про  Лондон,  про  лорда
Марча, про кофейню Уайта  и  про  ассамблеи  у  Олмэка  с  видом  столичного
вертопраха, мне кажется, нам не следует ставить ему это в особую вину.
     Сэмпсон же все  никак  не  мог  успокоиться.  Он  обладал  на  редкость
впечатлительной натурой и чрезвычайно легко страдал  и  радовался,  проливал
слезы, пылал благодарностью, смеялся, ненавидел, любил. К  тому  же  он  был
проповедником и так развил и вышколил свою чувствительность,  что)она  стала
для него немалым подспорьем в его профессии. Он  не  просто  делал  вид,  но
действительно на мгновение испытывал все, о чем говорил. Он плакал искренне,
потому что слезы сами навертывались ему, на глаза. Он любил вас, пока был  с
вами,  и  печаль  его,  когда  он  соболезновал  горю  вдов  и  сирот,  была
неподдельной, но, выйдя из их  дверей  и  повстречав  Джека,  он  заходил  в
трактир напротив, и хохотал, и пел за  стаканом  вина.  Он  щедро  одалживал
деньги, но никогда не возвращал того,  что  занимал  сам.  В  эту  ночь  его
признательность Гарри Уорингтону была поистине беспредельной,  и  он  льстил
ему, не зная удержу.
Быстрый переход