Гарри сел на
кровати, бледный, излтученный. И дама, не дожидаясь, чтобы слуга ушел, с
рыданием подбежала к молодому узнику, обняла его с истинным чувством и
материнской нежностью, принялась целовать его, обливаясь слезами и
всхлипывая.
- Ах, мой Гарри! - вскрикнула она. - Думала ли я увидеть тебя в таком
месте!
Он попятился, словно испугавшись ее появления здесь, но она опустилась
на пол возле кровати, схватила его лихорадочно горячую руку, обняла его
колени. Она питала к нему искреннюю привязанность и нежность. Когда она
увидела его в этой убогой комнатушке, увидела, как он побледнел и осунулся,
ее сердце исполнилось подлинной любви и жалости.
- Я... я думал, что никто из вас не придет! - грустно сказал бедный
Гарри.
Вновь слезы, вновь на горячую юную руку сыплются поцелуи, вновь нежные
объятия, - некоторое время дама не находит в себе сил заговорить.
- Мой милый, мой милый, - вырывается у нее с рыданием, - Мне невыносимо
думать о твоем несчастье!
Как ни очерствело это сердце, оно не стало совсем каменным - эта
бесплодная жизнь не была одной лишь пустыней. Даже мать Гарри не могла бы
быть нежнее и говорить ласковее, чем эта его родственница, стоящая перед ним
на коленях.
- Боюсь, что в этих долгах повинно и мое мотовство, - сказала она (и
была совершенно права). - Ты покупал драгоценности и безделушки, чтобы
доставить мне удовольствие. О, как я их сейчас ненавижу! Прежде я бы никогда
не поверила, что они могут мне опротиветь. Вот - я принесла их все. И еще
кое-какие украшения. Вот - и вот! И все деньги, какие у меня есть.
И она высыпала на кровать рядом с Гарри броши, кольца, часики и десятка
два золотых. При виде них у юноши странно сжалось сердце. Он был тронут до
глубины души.
- Милая, добрая кузина! - сказал он с рыданием. Больше никаких слов его
губы не произнесли, но они, несомненно, продолжали выражать его
благодарность, его нежность, его волнение.
Вскоре он совсем ободрился и, с улыбкой отложив в сторону украшения,
которые подарил Марии, рассказал ей, в какое опасное положение он попал,
заложив такие же безделки, купленные в кредит, и как стряпчий совсем недавно
оскорбил его, коснувшись этой темы. Деньги своей милой Марии он не возьмет -
пока у него денег достаточно, более чем достаточно, но он ценит ее двадцать
гиней так, словно их двадцать тысяч. Он никогда не забудет ее любви и
доброты - никогда, и клянется в этом всем, что для него свято. Его матушке
станет известно ее бескорыстное благородство. Она придала ему новые силы в
ту минуту, когда он совсем пал духом под тяжестью стыда и позора. Да
благословит ее за это небо! Пересказывать беседу кузена и кузины дальше нет
надобности. После визита Марии мрачный день словно посветлел, и даже сносить
заключение стало легче. Свет вовсе не такой уж себялюбивый и холодный. |