- Какой пример
подаете вы этому невинному агнцу.
- А мне нравится, как они сцепились, миледи! - ликует невинный агнец,
потирая руки.
- Так ее, Флора! Не давай ей спуску, Дора! А ну, еще, еще, ах вы,
плутовки! - подстрекает их шутник-папенька. - Недурная забава, а? Что ты
скажешь, Майли?
- О сэр Майлз, о дети! Подобные ссоры вам вовсе не к лицу. Они
разрывают мое материнское сердце, - заявляет маменька, величественно указуя
на свою истерзанную грудь, однако сохраняя при этом завидное самообладание.
- Возблагодарите лучше небо за то, что ваши бдительные родители своевременно
воспрепятствовали возникновению каких-либо неуместных уз между вами и вашим
беспутным кузеном. Если мы заблуждались в нем, то по милости божьей
обнаружили свою ошибку вовремя. Если кто-нибудь из вас испытывал к нему
некоторую симпатию, то ваш превосходный здравый смысл, мои дорогие, поможет
вам преодолеть и вырвать с корнем это суетное чувство. А то, что мы были
добры и заботливы к нему, - это никогда не станет для нас источником
сожаления. Это служит лишь доказательством нашей доброты. Вот о чем нам
действительно приходится, к несчастью, сожалеть, - так это о том, что ваш
кузен оказался недостойным нашей доброты и, вращаясь в обществе игроков,
актеров и тому подобных субъектов, посмел внести заразу в нашу чистую семью
и, боюсь сказать, чуть не осквернил ее!
- Ну, пошли маменькины проповеди! - заявляет Флора, в то время как
миледи продолжает свою речь, вступительную часть которой мы привели здесь.
Папенька тем временем, тихонько насвистывая, на цыпочках удаляется из
комнаты, а бесхитростный Майлз-младший запускает волчок прямо под юбки своих
сестриц. Волчок жужжит, затем начинает пошатываться и, повалившись, точно
пьяный, на бок, замирает задолго до того, как проповедь леди Уорингтон
приходит к концу.
- Ты внимательно слушал меня, дитя мое? - спрашивает миледи, кладя руку
на голову своего драгоценного сыночка.
- Да, маменька, - отвечает тот, держа во рту веревку и снова приводя в
действие свою игрушку. - Вы сказали, что Гарри очень беден теперь и мы не
должны помогать ему. Так ведь вы сказали, верно, маменька?
- Ты научишься лучше понимать меня, когда подрастешь, сыночек, -
говорит маменька, возводя глаза к потолку, где она постоянно черпает опору.
- Убирайся отсюда, паршивец! - восклицает сестрица Дора, ибо
простодушный ребенок норовит запустить теперь волчок у нее на ступне и
радостно хохочет, видя, как он ей досадил.
Но что случилось? Кто идет сюда? Почему сэр Майлз возвращается в
гостиную и почему у Тома Клейпула, который шагает следом за баронетом, такое
растерянное выражение лица?
- Ну и дела творятся на свете, миледи, - говорит сэр Майлз. - Вот уж,
девочки, поистине чудо из чудес. |