Изменить размер шрифта - +
  Телерь  листва  деревьев  уже  начинала
окрашиваться роскошным багрянцем нашей прекрасной осени.
     - Ах, братец! - вскричал Гарри, сжимая руку Джорджа. - Я играл в  карты
и глупо прожигал жизнь на Танбриджских водах и в Лондоне, в то время как мой
Джордж пробирался сквозь нехоженые леса, спасая свою жизнь! Ну, какое  же  я
ничтожество!
     - Тем не менее я вовсе не считаю вас недостойным сыном вашей матушки, -
мягко произнесла миссис Ламберт, и глаза ее увлажнились слезой.
     Да и в самом деле, ведь если Гарри заблуждался, то его  раскаяние,  его
любовь к брату, его бескорыстная радость и  великодушие  заставляли  думать,
что для бесхитростного и добросердечного молодого грешника еще  не  утрачена
надежда на спасение.
     - Здесь мы переправились  на  другой  берег,  -  возвратился  к  своему
повествованию Джордж, - и продолжали продвигаться  дальше,  вдоль  западного
склона Аллеганских гор. Это край величественных лесов, где  растут  дубы,  и
клены, и высокие тополя с кронами, начинающимися в сотне футов от земли. Нам
приходилось прятаться не только от французских дозоров, но и от индейцев. Их
преданность нам и прежде была  сомнительной,  а  теперь  они  и  вовсе  были
восстановлены против нас - отчасти из-за нашего с ними жестокого  обращения,
отчасти же потому, что французы разбили нас здесь наголову два года назад.
     Я все еще был очень слаб, и мы пробирались сквозь эти девственные  леса
свыше двух недель, и день ото дня листва  пламенела  все  больше.  По  ночам
остро пощипывал мороз. Мы разводили костер, ложились к нему ногами и  спали,
закутавшись покрепче в одеяла. В это время года охотники, живущие  в  горах,
начинают добывать  сахар  из  кленов.  Мы  наблюдали  не  одну  такую  семью
охотников, расположившуюся  в  кленовом  лесу  возле  какого-нибудь  горного
потока. Они гостеприимно подзывали нас к своему костру и потчевали олениной.
Так мы перевалили через два хребта - через Лорел-Хиллс и  через  Аллеганские
горы.  Последний  день  нашего  путешествия  привел  меня  и  моего  верного
проводника  в  величественное  и  дикое  ущелье  Уиллс-Крик,  зажатое  между
высоких, совершенно лишенных растительности отвесных скал, зубчатых,  словно
крепостные стены, с острыми, как шпили, вершинами,  вокруг  которых  кружили
орлы, охраняя свои гнезда в расщелинах.
     И наконец мы спустились к Камберленду, откуда больше года назад начался
наш поход и где теперь мы держали довольно большой  гарнизон.  О,  поверьте,
это был радостный день, когда я снова увидел английские знамена  на  берегах
нашего родного Потомака!

        ^TГлава LIII,^U
     в которой мы продолжаем пребывать в придворных кварталам города

     Накануне вечером Джордж Уорингтон поведал госпоже де  Бернштейн  только
что услышанную нами историю своих злоключений, вернее - некоторую ее  часть,
ибо старая дама на протяжении всего повествования не  раз  начинала  клевать
носом; но стоило только Джорджу  умолкнуть,  как  она  тотчас  пробуждалась,
заявляла, что все это необычайно интересно, и требовала, чтобы он продолжал.
Быстрый переход