"Должно быть, я сказал что-то остроумное", - подумал он и
добавил: - Совсем не нужно быть великаном, чтобы уложить на месте этого
малыша в красных сапогах. Я, во всяком случае, мог бы в два счета
перебросить его через плечо.
- Мистер Гаррик ростом невелик, но порой кажется великаном, - сказал
мистер Спенсер. - Как величествен он был в Макбете, мистер Уорингтон! Как
ужасна была эта сцена с кинжалом! А вы посмотрели бы на нашего хозяина, на
мистера Уорингтона, когда я представлял его за кулисами мистеру Гаррику и
миссис Причард, и наша леди Макбет оказала ему честь, взяв понюшку табака из
его табакерки.
- И что же, супруга тана Кавдорского изволила чихнуть? - почтительно
осведомился генерал.
- Она поблагодарила мистера Уорингтона таким глухим, загробным голосом,
что он попятился и, должно быть, рассыпал табак из табакерки, потому что тут
уж сам Макбет чихнул три раза подряд.
- Макбет, Макбет, Макбет! - восклицает генерал.
- А наш великий философ мистер Джонсон, стоявший рядом, сказал:
"Осторожнее, Дэви, смотри, как бы тебе своим чиханьем не разбудить Дункана!"
А Дункан, кстати сказать, разговаривал в это время с тремя ведьмами,
сидевшими у стены.
- Как я вам завидую! Я бы отдала все на свете за тс, чтобы побывать за
кулисами! - вскричала Тео.
- Чтобы вдыхать копоть оплывающих сальных свечей и видеть все эти
болтающиеся канаты, сусальное золото, мишуру и раскрашенных старух, так,
Тео? Нет, вблизи на это лучше не смотреть, - сказал скептически настроенный
хозяин дома, меланхолично опрокидывая стакан рейнвейна. - Вы рассердились на
вашего папеньку и на меня?
- Нет, Джордж, - отвечала девушка.
- Нет? А я вижу, что да! Вы рассердились на нас за то, что мы смеялись,
когда вам хотелось плакать. Если мне позволено говорить не только за себя,
но и за вас, сэр, - сказал Джордж, отвешивая легкий поклон в сторону
генерала Ламберта, - то мы с вами, мне кажется, не были склонны проливать
слезы, как это делали дамы, потому что смотрели эту пьесу как бы из-за кулис
и, получше приглядевшись к юному герою, увидели, сколько в нем пустословия и
мишуры, и не могли не заметить, сколько белил пошло на трагически бледное
лицо его маменьки и как ее горе было бы неубедительно без носового платка.
Ну, признайтесь, Тео, что вы сочли меня в эти минуты очень бесчувственным?
- Если вы без моей помощи сделали это открытие, сэр, какой смысл мне
признаваться? - говорит Тео.
- Предположим, я бы умер, - продолжает Джордж, - и вы бы увидели, как
скорбит Гарри! Вы бы стали свидетелями настоящего, подлинного горя,
порожденного истинной любовью, и были бы опечалены тоже. Но разве просто вид
гробовщика в черном сюртуке и с траурным крепом на рукаве заставил бы вас
разрыдаться?
- Ну, конечно же, я бы очень опечалилась, сэр! - восклицает миссис
Ламберт. |