|
Нет, сударыня, мы помним, и эти воспоминания приносят нам ту отраду, которую король Генрих у Шекспира обещал своим солдатам, если они останутся живы после Азенкура в день святого Криспина. Старые боевые кони, мы теперь пасемся на воле, но если за изгородью заиграет военный рожок, разве не можем мы размять немного наши старые кости и проскакать по лужку, пока нас не загонят в стойло? Клоуны в разноцветных панталонах уже не волнуют моего воображения, фея кажется мне безобразной, а ее стихи - невыносимой чепухой, но мне нравится наблюдать за детьми, когда они смотрят пантомиму. Я больше не танцую и не ужинаю, но с удовольствием гляжу на Эугенио и Флиртиллу, когда они мило кружатся в вальсе или на Люсинду и Арденио, когда они рвут пополам хлопушку. Обжигайте свои пальчики, дети! Высекайте веселые, нежные искорки в глазах друг у друга! А потом, теснее сдвинув головки, прочтите завет - древний, как мир, сентиментальный завет, такой банальный и такой вечно живой! И пусть ее губы произнесут этот завет, а его губы дадут ему истолкование, и вы, юные, поделите между собою пряник и сообща вкусите его сладость. А я уже потерял зубы. Сахар и горький миндаль, увы, не для моего желудка... Но пососать леденец я все же и теперь не прочь. Поднимемся же по лестнице в квартиру генерала и вступим в нее следом за Джорджем Уорингтоном, который отвешивает самый изысканный поклон. В комнате нет никого, кроме одной дамы; она сидит у окна, - ведь солнце не слишком часто заглядывает на Дин-стрит. Сидящую у окна юную особу мы бы не назвали безупречной красавицей, но сейчас весна, и она по-весеннему свежа и прелестна. Розы алеют на ее невинных щечках. Глаза ее, вероятно, правильнее всего сравнить с фиалками. Живи я сто лет назад и сотрудничай в "Лондон мэгэзин" или в "Джентльмене", тогда, описывая ее мистеру Сильванусу Урбану, я бы сказал, что у нее милейшая шейка и сложение нимфы; я написал бы в ее честь акростих и восславил бы нашу Ламбертеллу в изящном мадригале, который и сейчас можно было бы почитать, когда надоест рассматривать новый план города Праги, или изображение лагеря короля Прусского, или карты графств Мэриленд и Делавер. Итак мы видим мисс Тео, разрумянившуюся как роза. Как могла маменька еще час назад уверять, что мисс Тео ужас как бледна и утомлена и ей сегодня лучше не выезжать вместе со всей семьей, а остаться дома? Все поехали поблагодарить семейство лорда Ротема за предоставленное им на время жилье, а папенька направился к себе в штаб конногвардейского полка. Он в отличнейшем расположении духа. Мне кажется, он ждет какого-то назначения, но маменька страшно волнуется, боится, что его снова пошлют в чужие края. - Ваш брат отправился вместе с моим в школу Чартер-Хаус, навестить нашего младшего братишку. Похоже, оба мои братца станут священниками, - продолжает мисс Тео. Не прерывая беседы, она усердно работает иголкой, подрубая край какой-то мужской одежды. |
