|
Кто была "та самая дама", Хел ни разу нам не сообщил и, более того, умолял меня никогда не намекать на этот деликатный предмет в моих письмах к нему, "так как матушка изъявляет желание читать их все до единого, а я до поры до времени не хочу ничего говорить - ты знаешь о чем", - писал он. Все письма Хела были проникнуты глубочайшей ко мне привязанностью. Когда ему стало известно (из упоминавшегося выше источника), что, находясь в самых стесненных обстоятельствах, я воспользовался лишь сотней фунтов из тетушкиного наследства, он уже готов был заложить только что приобретенное поместье и выдержал из-за этого немало стычек с нашей матушкой, высказав ей некоторые свои мнения с такой прямотой, на какую я никогда бы не отважился. Бедняга даже не подозревал, что наша матушка, соблюдая его интересы, перестала оказывать мне поддержку, - истина открылась ему лишь в ту минуту, когда она в сердцах обрушилась на него с упреками, обвиняя его в неблагодарности (она, дескать, столько лет трудилась и экономила ради него), но к тому времени, когда он это узнал, купчая на поместье была уже подписана, а я, по счастью, уже избавился от нужды. Каждый клочок бумаги, исписанный нами, матушка бережно хранила, сделав на нем пометку и перевязав их все вместе тесемочкой. Мы же с братом в юности обращались более небрежно с нашими письмами друг к другу, - особенно небрежен был я, привыкнув смотреть на эпистолярные упражнения моего брата сверху вниз, - однако жена моя не столь высокомерна и сохранила много писем, полученных от Гарри, а наряду с ними - и письма того ангела, которого нам предстояло вскоре назвать сестрой. - Подумать только, на ком он мог бы жениться и на кого пал его выбор! О, как это несправедливо! - вскричала моя жена, когда мы получили то примечательное письмо, в котором Гарри впервые назвал нам имя своей обольстительницы. - Когда я уезжал из дома, она была очень хорошенькой малюткой, а теперь, возможно, превратилась уже в настоящую красотку, - заметил я, прочитав самое длинное из всех посланий Гарри, посвященных его личным делам. - Можно ли ее сравнить с моей Этти? - вопрошает миссис Уорингтон. - Моя дорогая, ведь мы уже согласились, что Гарри и Этти не были бы счастливы друг с другом, - говорю я. Миссис Тео награждает своего супруга поцелуем. - Мне бы хотелось, дорогой, чтобы они все же попытались, - говорит она со вздохом. - Я, видишь ли, боялась, как бы Этти... как бы она не начала им верховодить; мне кажется, она умнее его. Но из этого послания, по-моему, явствует, что эта молодая девица крепко прибрала бедного Гарри к рукам. - И она протягивает мне письмо. "В моих предыдущих письмах я старался предупредить моего дорогого Джорджа о том, что некая молодая особа завоевала мое сердце, и оно отныне навсегда отдано ей, взамен чего я стал обладателем предмета несравненно более драгоценного, а именно - ее сердца. |
