– А ты не догадываешься...

– Кто бы это мог быть? Нет. Кто‑нибудь из тех, кто меня ненавидит, а больше ничего сказать не могу.

Она нахмурилась.

– Ну что ж, пусть так. – И она направилась к двери.

Он отложил почту.

– Тина?

Она оглянулась.

– Ты прости меня. Просто я немного устал и нервничаю. Я не собирался вымещать это на тебе.

– Извинения приняты. Могу я чем‑нибудь помочь?

– Как у тебя с выбором мебели по каталогам?

– Они тебе и мебель попортили?

– Мне нужны диван и кресло ему под пару. Кожаные. Неброские. Просто чтобы было на чем сидеть. Еще мне понадобятся телевизор, стереосистема и новая тахта.

– Они стащили твою тахту?

– Нет, лишь вспороли.

– Зачем?

Он пожал плечами.

– В этом весь вопрос. Отыщи, кто может доставить мебель на дом. Воспользуйся моей кредиткой.

– Ты даешь мне карт‑бланш?

– Только не опустошай мой счет. Да, еще принеси мне, пожалуйста, мою страховку.

Подождав, пока за ней закроется дверь, он крутанул кресло и устремил взгляд в бескрайнюю и чистую, без единого облачка, небесную синеву и грифельно‑серые воды Сан‑Францисского залива. Летевший в вышине самолет тянул по небосклону узкий белый след, похожий на нечаянно брызнувшую на синий холст белую краску.

Через пять минут Тина вернулась.

– Дэвид, на что это ты там уставился?

Он оторвал взгляд от окна.

– Наверное, просто позволил себе секунду видом полюбоваться.

Она тоже подошла к окну.

– Видом? С чего это вдруг?

– Что тут удивительного? Почему бы и нет?

– Потому что за десять лет, что с тобой работаю, я такое замечаю впервые.

Она вручила ему три розовые бумажки с сообщениями о телефонных звонках и четыре письма без подписи.

– Остальное я записала на голосовую почту.

С ростом его популярности она начала фильтровать его звонки и электронную почту. Взглянув на имена двух первых звонивших, он отнес их к категории несрочных. Имя третьего ничего ему не говорило:

– Джо Браник – кто это?

10

Чарльзтаун, Западная Виргиния

– Моль!

Голос Дж. Рэйберна Франклина обвалом прогремел в коридоре, выбивая из рук стаканчики с кофе, сдувая со столов документы. Марти Бенто дернулся в кресле, стукнулся коленкой о ящик стола и выругался:

– Черт! Опять!

Внешность Франклина всегда разочаровывала. Он был единственным из знакомых Тома Мольи, чей вид не соответствовал голосу. Такой голос мог принадлежать какому‑нибудь здоровяку, политическому тяжеловесу, заядлому курильщику сигар или футбольному тренеру. Однако худющий, вечно озабоченный очкастый Франклин скорее походил на страдающего несварением бухгалтера или налоговика в запарке. Дарованный же ему голос казался одинокой забытой винтовкой на опустошенном оружейном складе.

Помощник генерального прокурора США Риверс Джонс даром времени не терял.

Франклин рванул с носа очки, причем одна из проволочных дужек зацепилась за ухо, и он, сдирая, согнул ее, что еще больше его рассердило. Он запыхался, хотя расстояние, пройденное им от своего кабинета, было всего метров двадцать.

– Может, объяснишь, как тебе удалось в пятиминутном разговоре взбесить помощника генерального прокурора США и одновременно оскорбить нашего президента?

– Господи, Рэйберн, я всего только сказал...

Франклин поднял руку:

– Меня не интересует, что ты сказал или что собирался сказать. Мне интересно лишь, что он мне сказал по поводу вашего разговора. Тебе что, особое удовольствие доставляет портить мне жизнь?

– Рэйберн.