Когда на работе он заполнял положенные бумаги, ему и в голову не приходило, что телефон экстренной связи понадобится. Тину он записал тогда за неимением ничего лучшего. Других кандидатур и не было. Мельда с такой ситуацией никогда бы не справилась.

– Извини меня, Тина, я должен был хоть разрешения спросить.

– Да ничего, я не возражаю, просто...

Он понял, что она собиралась сказать, и опередил ее. Это был еще один из его секретов, в котором прежде он признался одной лишь Мельде.

– Родных у меня нет. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было не то шесть, не то семь лет, и рос я в сиротском приюте. У меня действительно никого нет. Теперь не осталось. Мельда была единственным родным мне человеком.

Признание вызвало у него горечь. Он тяжело вздохнул.

– Прости меня, Дэвид.

– Полиция считает, что это я ее убил.

Она устало опустилась на стул возле его койки.

– Ты любил Мельду, Дэвид. Я‑то это знаю. И знаю, что ты не виноват в ее смерти. – Она перевела дух. – Но твой кошмар... Откуда ты мог знать?

Он покачал головой, не зная, как втолковать ей свою мысль, но твердо зная, что время поджимает. Предчувствие, что тот мужчина скоро заявится, крепло в нем.

– Тина, то, что я собираюсь сказать тебе, может показаться странным и даже безумным, но пожалуйста, поверь мне, потому что ты единственная, кто у меня теперь есть.

Она робко кивнула.

– Хорошо.

Он рассказал ей о мужчине в галерее, о том, что случилось вечером и что, по его версии, к нему в квартиру вломился тоже он.

– Вот поэтому ты и не мог дозвониться Мельде.

– Да, именно поэтому.

– Кто он? Что ему надо?

Он подозревал, что дело в Джо Бранике.

– Ему нужен конверт, что‑то, что было мне отправлено по почте. Он не просто проник ко мне в квартиру, Тина. Он переворошил ее всю, от пола до потолка. И вскрыл мой почтовый ящик. Я не сразу связал два этих события. И в квартиру Мельды он влез тоже за этим.

– Она забирает твою почту, когда тебя нет, – сказала Тина.

– Совершенно верно.

– Что же в том конверте?

– Не знаю, но фамилия «Браник», Джо Браник, тебе что‑то говорит?

– Тип, оставивший сообщение? Тот самый, из газеты?

– Да.

– Думаешь, конверт тебе прислал он?

– Набери номер, и это подтвердится. А я и без того уверен.

– Почему?

– Объяснять нет времени. Ты должна мне поверить. А мне необходимо выбраться отсюда.

– Дэвид...

– Тот тип все еще рядом. И нужен ему не только конверт. Тогда вечером в галерее он легко мог уйти. Он мог скрыться, но не сделал этого. Он шел на меня с пистолетом в руке. И он еще вернется. Я понимаю, что это может показаться безумием, но заклинаю тебя десятью годами, которые мы провели с тобой бок о бок, поверь, что это серьезно. Мне надо отсюда выбраться.

– Но, Дэвид, откуда ему знать, что ты здесь? И потом, за дверью охрана. Как он может проникнуть к тебе?

Он натянул ремни, показывая ей то, что его удерживало.

– Он убьет меня, Тина.

Дверь в палату распахнулась. Вошел пухлый медбрат.

– Миссис Слоун, боюсь, что ваше время истекло.

Слоун заторопился, пытаясь досказать необходимое:

– Он маленького роста, коренастый, коротко стриженный. Мельда сказала, что на предплечье у него татуировка – орел. Это тот самый мужчина, которого я видел вчера вечером. Сюда ко мне раньше заглянул детектив...

– Фрэнк Гордон. Он и со мной говорил. – Она вытащила из кармана джинсов визитку: – Он дал мне свою карточку.

– Доктор Найт не разрешает мне с ним поговорить.