— Маме твоей фотографию отправлю и письмо напишу.

Пацан аж просиял. Уходя на обед, я поймал себя на мысли, что всё-таки для настоящего счастья людям нужно не так уж и много.

После обеда я заглянул в медслужбу — хотел сделать пару кадров. Там и встретил Юлю, ту самую, что раньше работала в библиотеке. И она со своей библиотечной тихостью, теперь помогала раненым ребятам. В белом халате, с волосами, убранными под косынку, она смотрелась очень даже ничего.

— Вот кого не ожидал увидеть, так это вас, — сказал я.

— Перевели, — кивнула она. — Вроде временно, а там видно будет.

Она обворожительно улыбнулась.

— А вы здесь какими судьбами, Алексей? В госпитале обычно ничего интересного не происходит.

— Это с какой стороны посмотреть, — я улыбнулся в ответ. — Может хочу про вас написать.

— Про меня не надо, — тихо сказала она. Лучше… про них. Пойдём, покажу.

Мы прошли между койками. Здесь пахло не хлоркой, как в больницах Союза, а влажной пылью, потом, гнильцой от старых бинтов и резким запахом лекарств.

Мужики на койках были разные — с повязкой через пол-лица, с желтизной в глазах, в ожогах. Один вообще спал сидя, обхватив себя руками, будто боялся, что тело развалится, если ляжет.

— Это Гена, — сказала Юля. — С отравлением лежит. Выпил воды из ручья. Третий день в жару бредит, но уже ест. Думаю, через несколько дней пойдёт на поправку.

— А это?

— Боря. У него порез. На гвоздь наступил, и пошла инфекция… — она вздохнула. — Вы бы видели, как он утром на ноги поднимался с матами…

Парень на койке услышал, повернул голову:

— Юлия Владимировна, про меня же только хорошее, да?

— Только хорошее, Боря, — ответила она и пошла дальше.

— Вот Витя. Сегодня выписываем.

— А я не хочу, — весело сказал Витя, молодой, с карими глазами. — Мне тут нравится. Кормят хорошо и соседей нормальных подобрали. Вот только радио отберите у Петрова, а то он одну и ту волну крутит! Слышишь, Петров — ты достал!

Витя явно был парнем шебутным и подмигнул мне.

— А вы это… напишите, что медсестра у нас загляденье! Может, командование ещё день на койке даст?

— Напишу, что в госпитале ведётся подрывная работа, — ответил я. — Лечением подрывают боеспособность роты.

И Юля, и солдатик рассмеялись.

Я сделал пару снимков. Задерживаться дольше не стал. Попрощался с Юлей и вышел на улицу — солнце уже клонилось к закату.

После госпиталя я вернулся в расположение мотострелковой бригады. Осталось мне только побеседовать с командиром, и на сегодня рабочий день можно было заканчивать.

Уж не знаю, готовились к моему приходу или нет, но на входе в штаб меня встретил сержант в панаме с суровым выражением лица.

— Карелин?

— Он самый.

— Идёмте! Вас ждёт товарищ подполковник!

Командир бригады Шлыков, крепкий, молчаливый офицер, с прямой спиной, пожал мне руку.

В его кабинете было всё очень даже неплохо обустроено. Тут и цветной телевизор, и японский магнитофон, и даже холодильник «Ока» со специальным механизмом подачи напитков. И этот механизм работал!

— Не хотите холодненького компота? — подошёл Шлыков со стаканом к холодильнику и нажал на педаль для подачи сока.

— Не откажусь.

Шлыков налил мне и сел напротив.

— Мы ваши статьи читали. Да и не по одним газетам вас знаем, так что добро пожаловать в расположение! Как говорится, всё что наше — ваше.

— Спасибо за тёплый приём.

— Ну, Алексей, чего бы вы хотели поснимать?

Я сделал глоток компота.