— Скажу прямо. Совсем не хочется тухнуть на базе. Если будет возможность куда-то выехать, я бы с удовольствием.

Шлыков кивнул, будто именно такого ответа и ждал.

— Как раз завтра поедут. Кишлак тут есть, в четырнадцати километрах. Нужно тамошнюю детвору осмотреть, вакцину вколоть. В общем, наши девчата медики поедут. А район там неспокойный, нет-нет стреляли, недавно мины сняли с дороги. Так что сопровождение будет наше. В том числе поедет с вами капитан Ревин. Вас возьмёт с удовольствием, если не передумаете. Вы у него уже были сегодня.

Ревин — тот самый ротный, у которого я сегодня был в расположении с ответственным секретарём газеты.

— Только скажите, к какому часу быть.

— Выезжают в пять утра с восточной стороны гарнизона. Будут вас ждать!

Когда комбриг договорил, внутрь неожиданно, для меня уж точно, заглянула Юля.

— Разрешите, товарищ командир?

В том же халате, только поверх теперь была накинута ветровка, под мышкой какие-то бумаги. Она вошла внутрь, увидела меня, и на секунду её взгляд застыл. Но потом она вернула себе обычную сосредоточенность

— О, — сказал я. — Вот кого и не ждал.

— А Юлия Владимировна, между прочим, с вами в кишлак поедет, — хмыкнул подполковник.

— Нас трое будет от госпиталя…

— Она за старшую по линии госпиталя, — пояснил Шлыков. — Так что теперь вы знаете, кто будет вас спасать, если что.

— Приятно быть в хорошей компании, — сказал я.

— Вам бы всё романтизировать, Алексей, — ответила она чуть мягче. — Тут бы просто живыми вернуться.

Юля чуть пожала плечами. В её взгляде виднелась деловая сосредоточенность.

Шлыков между тем смотрел на нас, как командир смотрит на двух солдат, решивших перекинуться парой лишних слов перед боем.

— Я вам бумаги на подпись принесла, товарищ командир.

Юля прошмыгнула к столу, положила бумаги, которая держала подмышкой. Подполковник похлопал по ним ладонью, удовлетворённо кивнул.

— Ладно, на сегодня всё. Пойдите, отдохните. Завтра день будет не из лёгких. Да, и обувь удобную наденьте, асфальта там нет, а если ногу обо что проколоть, то потом из госпиталя несколько недель не будете вылезать.

Я поднялся, пожал комбригу руку. Юля просто кивнула, уже уходя. В коридоре мы остались одни.

— Не боитесь? — тихо спросил я.

— Уже нет, — ответила она. — Страшно было в первые дни. Сейчас… сейчас просто работа. И люди ждут нашей помощи.

Она ушла не оборачиваясь.

Мы выехали с рассветом. На маршрут собралась небольшая колонна из двух санитарных «таблеток» и «Газ-66» с бойцами. В одной из таблеток ехал я, сержант-водитель и фельдшер. Ехали медленно, с остановками. Дорогу приходилось проверять глазами. В таких местах закладки далеко не редкость.

Юля сидела рядом с ящиками с медикаментами. В руках держала запаянную упаковку ваты и с невозмутимым видом смотрела в окно.

— Сказали, что в кишлаке много больных детей, — сказал я, записывая в блокнот. — Знаем чем?

— По словам старейшин у них дизентерия. Но это может быть всё что угодно. Начиная от глистов, заканчивая до отравления водой. С медициной здесь большие проблемы и детская смертность высока.

— Чем лечите?

— Антибиотики, вакцины… при особо тяжёлых случаях, мы деток увозим.

— Ага, а потом эти детки душманам всё как на духу рассказывают, — не удержался водитель.

Юля промолчала. Я видел, что она не особо хочет продолжать разговор. Настаивать не стал, всё-таки для неё первый такой выезд — это шок, чтобы она не говорила.

Кишлак встретил нас пыльной дорогой и молчащими людьми.