Кричали со всех сторон. Мирные заметались, начали прятаться, уходя с линии огня. Женщины срывались с мест, тащили детей, прятались за стены и дувалы. Тишина кишлака, тягучая и жаркая, распалась в прах под хлёсткими очередями душманов.

— Они нас в клещи берут. Справа лезут — процедил водитель «таблетки», весь в пыли, и кровь струилась по его виску из-под рваной брови.

Слева хлестнула длинная очередь. Женщина с ребёнком, не добежав до укрытия, с глухим стоном рухнула лицом в пыль. Мальчонка истошно заверещал.

Возле разрушенного колодца остался старик. Он не мог идти — ноги тряслись, палка выпала. Стоял, цепляясь за стену, и смотрел, как бегут другие.

— Уходи! — крикнул я, но он не слышал.

В этот момент рядом рванула граната. Когда пыль рассеялась, старика уже не было.

Я вместе с водителем «таблетки» рванул к поверженному бойцу. Парень лежал навзничь, в пыли. Каска была сдвинута, а кровь стекала по груди.

— Доктор где⁈ Быстрее! — заорал водитель, хватая солдата под мышки. — Живой он! Слышишь, дышит он, пацаны!

Мы подхватили парня и, согнувшись, волоком оттащили его за ближайший дувал. Пули стегали воздух, шлёпались в стену рядом, куски глины сыпались в лицо. Я буквально чувствовал, как пули душманов пролетают в сантиметрах от меня.

Юля появилась из-за угла. В белом халате и смятым колпаком на голове. За спиной у неё болтался медицинский рюкзак. Она пригнула голову и побежала вперёд к раненому.

— Прикройте сестричку! — крикнул я.

Два советских бойца вскинули автоматы и прошили воздух поверх дувала. Юля скользнула к раненому, села прямо в пыль напротив него и быстро начала работать — вынимала бинты, щупала пульс.

— Как он? — я перегнулся через дувал.

— Без сознания! — крикнула Юля, не отрываясь от раненого. — Его срочно надо выносить! Идёт большая кровопотеря.

— Сейчас не вариант! — буркнул сержант, выдав очередь поверх стены. — Нас зажали. Вон, смотри, ещё один выходит! — он махнул в сторону переулка между домами.

Из переулка выскочил бородач с пулемётом. Один из наших сработал на опережение и выстрелил раньше, чем тот успел прицелиться. Душман упал. Тут с другой стороны прозвучал выстрел из гранатомёта. Сама граната ушла мимо нас и ударила в соседний дом. Глиняная стена рухнула.

— Трое у меня на фланге! — крикнул я. — Через дворы прут! Ходят кругами, как шакалы!

— Не пустить в тыл! Держим дувал! — коротко бросил сержант, не отрываясь от прицела.

— Какой к чёрту тыл! Нас уже зажали с двух сторон! — зарычал водитель, вставляя патрон в патронник. — Если не выбьем, всех положат!

Юля склонилась над раненым. Руки дрожали, но она двигалась быстро и точно, как на учениях. Страх ей не мешал, только ускорял и подстёгивал.

Рядом замер солдат. Молодой, щеки грязные, глаза расширены.

— Сестричку прикрывай! — рявкнул сержант.

Он не двигался. Переводил взгляд с дувала на Юлю и обратно.

— Боец! — Я подался к нему, глядя в упор. — В руки себя возьми!

Он кивнул резко, будто очнулся, вскинул автомат.

— Нож! Срочно! — крикнула Юля, не отрываясь от раненого.

Я выхватил нож, вложил ей в ладонь. Юля не глядя перерезала лямку бронежилета на раненном.

— Алексей… мне страшно, — выдохнула она, не отрывая взгляда от раны.

— Бойся после. Сейчас делай, — отрезал я.

Над головами послышались сначала свист, а затем глухой хлопок. Граната РПГ влетела в дом, тот обвалился, сбросив глиняную глыбу на боевика. Душман заорал, из-под завала торчала окровавленная рука.