Он посмотрел на меня с тем выражением, которое не умеют описывать ни в газетах, ни в разведсводках. Там было и любопытство, и презрение, и печаль.

Я медленно поднялся, заканчивая разговор. Понял, что со мной не особо хотят разговаривать, а, может быть даже презирают. Понял, что нас здесь терпят только потому, что другого выхода нет.

К обеду основная работа была закончена. Медики, вытирая руки, начали собираться и складывать инструменты. Юля подошла ко мне, сняла перчатки.

— Всё. Двоих детей надо в госпиталь. Тяжёлые. Мы их в машину погрузим.

— Я снял, как ты ставила капельницу девочке. Восхищаюсь.

— Не надо делать из нас святых, ладно? Солдатам гораздо тяжелее…

Она вдруг запнулась и посмотрела мне куда-то за спину. Первым закричал мальчишка. Не испуганно, не… скорее так, как пастух кричит стаду, резко, по-звериному.

Я обернулся. На западной окраине кишлака, между домами, поднималась пыль и слышались крики. Внутри пыли двигались люди. Пятнадцать? Двадцать? Но точно больше дюжины.

Рядом со мной капитан Ревин выругался.

— Душманы. Еперный театр… их только не хватало!

Юля сразу убрала волосы под косынку и зачем-то потянулась за аптечкой. Наши бойцы скинули на изготовку автоматы. Заняли позиции. Женщин и детей, как ветром сдуло. Старейшины обеспокоенно поднялись на ноги.

Они вели себя нагло, заглядывали в дома, выгоняли оттуда жителей. А потом… наконец увидели советских солдат.

Душман шедший первым, скорее всего был главным. Худой, с бородой, в серой тунике. Он шёл прямо, не прячась. Автомат держал на изготовке, готовый в любой момент открыть стрельбу.

Слева от него шёл молодой афганец тоже с автоматом. Справа мужик постарше и с гранатой в руке, как с игрушкой.

— Дёрнется кто и сразу мочи на поражение, — спокойно проговорил капитан своим бойцам.

Отряд душманов остановился в центре поселения, не доходя до нас.

— Пусть командир выйдет! — крикнул главный бородач. — Хотим говорить!

— Товарищ капитан, не надо, давайте потянем время. Нужно вызывать поддержку. Хорошим это не закончится.

— Разберусь. Я не хочу пацанов класть почём зря, — отрезал капитан.

Он поднял руку, обозначая себя. Я покосился на старейшин. Один что-то сказал другому, но слишком тихо. Вспомнил слова сержанта, сказанные ещё по пути сюда. Не исключаю, что нас подставили те, кому мы привезли врачей и воду — местные.

Я покосился на нашего связиста.

— Вызывай подмогу.

Он посмотрел на меня внимательно, в глазах застыл испуг.

Капитан вышел из-за укрытия. Главный бородач сделал шаг вперёд. Его лицо было жёстким, но спокойным. Он заговорил как человек уверенный, что контролирует ситуацию от и до.

— Вы в нашем кишлаке без разрешения, — проскрежетал он.

— Мы лечим людей и привезли воду, — спокойно ответил капитан.

— Вы не медики, а разведка.

Ещё до того как капитан ответил, я понял, что душман ищет повод. Впрочем, ответить он так и не успел.

Раздался глухой выстрел, в упор. Капитан пошатнулся и упал, поднимая пыль.

— Аллаху Акбар! — заорали душманы, открывая огонь на поражение.

— В укрытие! — крикнул я.

Глава 10

Началась стрельба. Пуля ударила в глину над головой, сбив клок сухой части стены. Я рефлекторно пригнулся и нырнул за ближайший дувал.

Ещё одна очередь выбила целый кусок ограждения.

— Наземь! — рявкнул кто-то из бойцов. — Крыши! Сверху херачат!

Наши ответили мгновенно. Автоматы затарахтели коротко, точно, с привычной выверенностью. Пыль клубилась от выстрелов. Справа солдат вскрикнул, схватился за грудь и завалился на землю беззвучно, будто споткнулся.