Хуже было другое, духи не щадили никого. Они ничуть не беспокоились о мирных афганцах. Повсюду уже были тела погибших, в том числе детей. Душманы били мирных, как трактор косит траву.

— Правый фланг держим, мужики! — крикнул один из солдат.

Пыль стояла стеной. В уши било эхо коротких очередей, крики, обрывки команд. Душманы в этом хаосе чувствовали себя как дома, а наши, как в аду. Но и мы не собирались так просто сдаваться.

Я обернулся и понял, что Юли нигде нет. Там, где она только что перевязывала раненого, осталась пустота.

— Где сестричка⁈ — рявкнул я, хватая ближайшего бойца за плечо.

— В дом побежала, — кивнул он влево, коротко, не отвлекаясь от стрельбы. — Там медикаменты остались. Решила забрать!

Он дал резкую очередь поверх дувала, держа врага на расстоянии.

Я перевёл взгляд в сторону, которую он показал. Там стоял низкий глинобитный дом с просевшей крышей. В этот же миг двое душманов метнулись к двери дома с южной стороны.

— Хрен вам! — выдохнул я сквозь зубы.

Сразу наклонился к раненому, забрал автомат, два магазина и подсумок с гранатами. Адреналин вновь начал постепенно бить по вискам.

Тут же дал очередь по душманам, чтобы сбить их прыть. Духи на время затаились за углом дома, но я знал, что они не отступят.

— Сержант! Нужна подмога! — крикнул я нашему бойцу, который остался за командира. — В том доме наш доктор и мирные. Туда уже прут!

— Принято, — отозвался он мгновенно. — Сидоров, иди с Карелиным!

Молодой солдат, ещё почти мальчишка, с тоненькими усиками, шагнул вперёд, с готовностью, вскидывая автомат. Мы рванули вдоль дувала. У задней стены двое духов уже пытались выломать окно.

Я выстрелил, попал точно. Первый душман рухнул навзничь. Второй метнулся в сторону, спасаясь. Я перебежал к соседней стене. Сидоров прикрыл меня точной очередью.

— Чисто! — выкрикнул он, выглядывая из-за угла.

Но эта парочка оказалась только прелюдией. За углом показались новые фигуры — минимум пятеро. Один из них держал пулемёт, а остальные с автоматами. Это уже шло подкрепление.

Один из духов метнулся к стене, пытаясь зайти с фланга. Я, став у угла дома, прицелился и дал очередь, душман сложился, как гармошка. Я выдернул чеку и метнул гранату прямо под ноги остальным. Те рванули врассыпную.

Глухой взрыв сотряс воздух. Земля дрогнула.

— Юля! — крикнул я, меняя магазин. — Ты жива⁈

— Жива! — в ответ, срывающимся голосом. — Здесь дети!

— Держитесь! — щёлкнул я затвором автомата, вгоняя патрон в ствол.

Слева мелькнула тень, дух с РПГ вынырнул из-за угла и вскинул трубу гранатомёта.

— Ложись! — рявкнул Сидоров.

Я упал в пыль. Ракета пронеслась в полуметре над головой, ударила в дом сбоку. Глиняная стена треснула, часть крыши осыпалась внутрь. Изнутри раздались крики, плач.

— В доме дети! — крикнул я сержанту. — Осторожно!

Сам снова высунулся из-за стены и отработал в ответку по духу с гранатомётом. Тот осел, роняя РПГ. Сидоров оказался неробкого десятка и подстрелил ещё одного боевика.

От дувала, где засели наши, шла плотная стрельба. Ребята держались, не давая духам прорваться.

В дыму и пыли мелькали тени. Боевики перемещались быстро, обстреливая всё подряд. За спиной рвался на цепи пёс, из дома слышались плач детей и крики.

Надо было отвлечь этих шакалов. Иначе они прорвутся, и тогда в доме никто не выживет.

— Сидоров! — крикнул я сквозь шум стрельбы. — Цел?

— Руку зацепило, но держусь! — ответил он, не показывая боли.

Я взглянул на полуразрушенный дом. Пот попадал глаза, одежда прилипала к спине, но отступать было нельзя — если духи прорвутся, всё пропало.