Шлыков повернулся и быстро пошёл прочь, сжимая кулаки. Я успел перехватить его взгляд. Он не сказал ни слова, но в глазах комбрига горела холодная ярость. Шлыкова задвигали на задворки, и, конечно, ему это не могло понравиться. Сомневаюсь что он переживал за ребят… скорее он думал, что лишается возможности заработать ещё одну звёздочку на своих погонах.

Война не любит импровизации, тем более такой скоропалительной и необдуманной. Но приказ оставался приказом, и теперь нам предстояло действовать в новых, резко изменившихся условиях.

Но и это, увы, было не последней корректировкой наших намерений. Через некоторое время настроение командования начало меняться.

Высшее командование, прибывшее на командный пункт, ещё недавно настойчиво требовавшее переброски войск, будто засомневалось.

Похоже, доводы Шлыкова, высказанные ранее, всё-таки возымели своё действие.

В результате командование решило придерживаться прежнего направления и вести наступление с севера. От внезапного переброса мотострелков на юг было решено отказаться.

Рядом со мной стоял командир отряда спецназовцев Сергеев. Он внимательно слушал происходящее, изредка морщась и тихо ругаясь сквозь зубы. Когда решение было объявлено окончательно, он не выдержал и пошёл в палатку, чтобы напрямую обратится к одному из генералов.

Всего разговора я не слышал, но кое-что донеслось, когда генерал с сопровождающими вышел из палатки. Сергеев шёл рядом и пытался офицеров переубедить.

— Вы делаете ошибку. Мы уже разведали эти кишлаки. Там пусто, никого нет! Душманы давно ушли оттуда и сейчас движутся по горным тропам к границе. Если мы будем упорно продавливать север, то просто прогоним их без боя прямо в Пакистан. Это будет бессмысленное сотрясение воздуха и трата боеприпасов.

Я был согласен с его мнением. Сразу после огневой обработки наступление с севера действительно могло дать результат. Но начинать операцию следовало сразу, пока духи деморализованы. Теперь, когда после обстрела прошло уже полдня, атака лишалась былого преимущества. Фактор неожиданности исчез, а духи могли организованно начать отступление.

А ещё с юга планировались действия «зелёных». От них можно ждать чего угодно. Заинтересованных в проходе духов там явно больше, чем нас.

Генерал, явно уставший от разговоров, с раздражением перебил Сергеева.

— Майор, твои разведданные приняты к сведению. Но решение командования не обсуждается. У вас есть конкретные приказы — выполняйте их. Думать будете в другом месте. Вы меня поняли?

Рядом с генералом был и Шлыков, который явно чувствовал удовлетворение от процесса перепалки. В глазах Сергеева мелькнула мимолетная вспышка ярости.

— Приказ есть приказ. Но последствия мы будем расхлёбывать вместе, — процедил он.

Больше говорить он ничего не стал — бесполезно. Сергеев вернулся ко мне. Со мной уже стоял Саидов и тоже ждал командира.

— Ты же понимаешь, это глупость чистой воды. Нас гонят на пустые камни, а духам открывают свободный коридор, — поделился Сергеев мыслью с Ильгизом.

Командир спецназовцев был прав. Но в данный момент оставалось только выполнять приказы. Какими бы абсурдными они ни казались. Мы оба понимали, что упускаем драгоценное время, и скоро об этом пожалеем.

— Если начать гоняться за ними по горам, на раз-два можно угодить в засаду, товарищ майор, — сказал Саидов, смотря на меня.

Мне показалось, что лейтенант искал какой-то поддержки у меня.

— Командир, ну мы же можем на разведку бы сходить. Этого вам никто не запрещает.

Майор немного помолчал.

— Не знаю почему, но ты прав. Ильгиз, пойдём двумя группами на поиск. Карелина беру с собой.

— Когда выдвигаемся? — хором спросили я и Саидов.

— Немедленно!

Уже через пять минут мы подошли к группе спецназа.