Но Люк уже вел ее к открытой двери, кото­рую придерживала пожилая женщина. Он об­нял ее и поцеловал в сухую морщинистую щеку.

— Арлетт... — Люк сказал что-то, рассмешив­шее женщину, и повернулся к Линде. — Арлетт заботится о маме и папе, - объяснил он. - Она живет с нами еще дольше, чем Бонно.

Арлетт с доброй улыбкой пожала Линде руку, проводила их по холлу к двери в дальнем конце и открыла ее. Комната за ней была боль­шая, и из множества окон открывался вид на сад. Ее украшали растения в горшках, повсюду стояли удобные кресла и столики, а у дальней стены — старинный комод. Здесь было тепло, светло и уютно. Детям бы понравилось, неволь­но подумала Линда.

Она испытала огромное облегчение, когда в гостиную вошли двое пожилых людей. Таким будет Люк, решила Линда, лет через тридцать: милый старый джентльмен в поношенном тви­де, все еще красивый, с такими же ясными и проницательными глазами, как у сына. И его мать... Линда все это время безуспешно пыта­лась представить себе ее, и воображение не ри­совало ничего похожего на эту маленькую пух­ленькую леди со старомодным пучком на за­тылке и со славным лицом, изборожденным морщинами.

-           Мама, папа, — сказал Люк, — это моя жена, Линда.

Она не видела такого тепла с тех пор, как умер ее отец. Линда проглотила непрошеные слезы. Ее встретили так, будто знали и люби­ли всю жизнь. Ее обняли, расцеловали и уса­дили рядом с мадам Морнэ, и за кофе она с удовольствием слушала мягкий добрый голос свекрови.

- Бедная моя детка, вы видели мало радо­сти в последнее время, но теперь Люк снова сделает вас счастливой. Нам так приятно об­рести в вашем лице еще одну дочь. Он так дол­го искал жену, которую любил бы и которая любила бы его!

- Люк много рассказывал о вас, — всту­пил в разговор месье Морнэ. — Нам кажется, что мы уже очень хорошо вас знаем. Мы ви­дим его не так часто, как хотелось бы, пото­му что он очень занятой человек. Вы, навер­ное, это уже поняли. Но вы должны навещать нас как можно чаще. Вы водите машину? Тог­да он купит ее вам, чтобы вы чувствовали себя независимой.

Линда пробормотала в ответ что-то утверди­тельное, но она вовсе не была уверена в том, что хочет подобной независимости. Общество Люка было ей не только приятно, но уже, как она чувствовала, и необходимо. Вряд ли ему понравится жена, у которой настолько много интересов за пределами дома, что застать ее там невозможно.

Линда поймала взгляд мужа, и у нее появи­лось ощущение, что он догадывается, о чем она думает. Это заставило ее покраснеть, а мадам Морнэ в свою очередь улыбнуться.

За легким завтраком они оживленно обсуж­дали свадьбу, а потом свекор повел ее показать сад. Поскольку в Бостоне у них тоже был сад, в котором она с удовольствием возилась, Линда была хорошо осведомлена о различных расте­ниях, цветах и кустарниках, и они славно по­беседовали.

Позже месье Морнэ говорил жене:

— Она знает латинские названия почти всех растений в саду, но не хвастается этим. Люк встретил свою половину!

Его жена отлично поняла, что муж имеет в виду. Она ласково сказала:

— Да, дорогой. Он также встретил свою лю­бовь.

Люк и Линда вернулись домой поздно, по­скольку остались и на обед, а потом еще долго сидели и беседовали с его родителями. В доме было тихо, Бонно уже легли спать, поэтому, пройдя в кухню, они сели за стол, чтобы вы­пить горячий шоколад, который приготовила для них Мари. Они почти не говорили, но мол­чание не было для них в тягость. Шодэ и Смоуки, лежащие на коврике, только отметили их присутствие и снова задремали, и Линда вско­ре тоже стала зевать.

— Чудесный день, — довольно произнесла она, но довольство смело словно ветром в сле­дующее мгновение, когда Люк сказал, что зав­тра утром летит в Калгари.