Потом взгляд Олега упал вниз.  Там, среди сосен и камней, передвигались от укрытия к укрытию люди в мешковатой серо-зелёной форме. Не хангары. Они перебегали и стреляли из длинных винтовок короткими очередями. 

   Сюда стреляли. Вот один из них как-то странно завалился в папо-ротник и уже не встал... другого, спрятавшегося было за дерево, словно удар передком автомобиля швырнул вниз по склону... 

   Что-то с коротким хлопком разорвалось среди камней позади. Ряд-ом на живот рухнул Йерикка, с хрипом завозился, подтягивая за ремень пулемёт; спина у него заплывала кровью сквозь плащ. Только теперь до Олега дошло, что он находится в центре самого настоящего боя. 

   Почти инстинктивно, движимый страхом за свою незащищённость, Олег оттолкнулся и перекатился по склону вниз, к Ленко. Тот был прост-релен пулями в десятке мест, не меньше, но Олег не заметил этого, как не заметил и того, что перепачкал кровью ладони, схватившись за само-стрел - к счастью, свободный, ни за что не зацепившийся... 

  -- Горцы, суки! - закричали снизу, и Олег вздрогнул - столько было в этих словах злобы и до такой степени неожиданно оказалось услышать их на русском... на славянском языке. - Сдохнете сейчас,выродки вонючие! Сдохнете! 

  -- Сам ты выродок, подстилка хангарская, выползок данванский! - зло крикнул Гоймир. Он стрелял, лёжа за камнем, выставив ствол ППШ, нау-гад,и ветер сносил облачка быстро рассеивающегося призрачного дыма. 

   Пули щёлкали по его укрытию, высунуться Гоймир не мог.  Забинтованными рукмми действовать было нелегко, но всё-таки вполне возможно. Олег сдёрнул крышку с тула на поясе Ленко, выгреб наружу короткие, без оперений стрелы. Он не хотел пускать в ход наган, боясь совсем растратить патроны. 

   Ленко смотрел на него - совершенно спокойными, живыми глазами. Но изо рта и ноздрей мальчика вытекали струйки тёмной, уже начавшей сворачиваться крови... 

   Олег положил самострел на поясницу убитого - для упора. Абсолю-тное хладнокровие, подобное тому, посетившему его утром в поле, посе-лилось и сейчас в каждой клеточке тела... 

   ...Человек, учивший его фехтованию, этим не ограничивался. Он много раз водил мальчишек в походы и устраивал с ними военные игры. Во время таких игр своих подчинённых тренер терроризировал беспо-щадно - физически и морально. Ему ничего не стоило проехаться специ-ально срезанной палкой по спине, если она в строю казалась недостато-чно прямой, пнуть ботинком в на сантиметр выше, чем надо, поднятый при переползании зад, довести четырнадцатилетнего парня до слёз ед-кими и громогласными публичными насмешками... Жалобы на "тяжело" или "не могу" он игнорировал. "Не хочу" же не признавал вообще - на "не хочу" ответом было "у нас всё добровольно - вон из клуба и из сек-ции!" 

   Но одно было совершенно точно. Олпег научился у этого грубого и временами беспощадного человека едва ли не большему, чем у отца. 

   Противник обладал подавляющим огневым превосходством.На два "огненных боя" и два самострела у него имелось не меньше полудюжи-ны стволов. И ручные гранаты. "Спокойно, Олег, спокойно," - прошептал мальчишка сам себе, всматриваясь до боли в заросли папоротника. В желобе самострела лежал не болт, а срезень - с широким. Заточенным 

до остроты бритвы лезвием-полумесяцем. Светлокожее лицо под низко надвинутым капюшоном поднялось от корней сосны.