– Какие же?

– Обычные. Постоянно оглядывалась. Старалась выходить и входить в дом вечером, только если кто‑нибудь был рядом.

Ребус откинулся в кресле. Музыка смолкла.

– Хочешь послушать что‑нибудь еще? – спросил он.

– Хорошо бы услышать, что в последний раз ты видел его в тот день, когда между вами произошла драка.

– Это было бы неправдой.

– Так когда же на самом деле ты видел его в последний раз?

Ребус вскинул голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– В тот вечер, когда он погиб. – Он помолчал. – Но ты ведь и раньше это знала, верно?

Она кивнула:

– Мне Темплер сказала.

– Я путешествовал по пабам и в конце концов столкнулся с ним. Мы перекинулись словцом‑другим.

– Обо мне?

– О твоем подбитом глазе. Он сказал, что защищался. – Ребус помолчал. – Судя по твоему рассказу, может, так и было.

– В каком же это пабе вы встретились?

Ребус передернул плечами:

– Возле Грейсмаунта, кажется.

– С каких это пор ты пьешь так далеко от Оксфорд‑бара?

Он глянул на нее исподлобья:

– Ну, может, я и желал побеседовать с ним.

– Ты за ним охотился?

– Нет, вы только послушайте этого юного прокурора! – Лицо Ребуса залило краской.

– И без сомнения, половина посетителей паба вычислила тебя как сыщика, – уверенно заявила Шивон. – Почему это и стало известно Темплер.

– Разве это – не типичный случай «давления на свидетеля»?

– Знаешь, я достаточно твердо стою на своих двоих, Джон.

– Хоть ему случалось и сбивать тебя с ног. Он настоящий хулиган, Шивон. Ты же видела его досье…

– Но это не давало тебе права…

– При чем тут право? – Ребус вскочил с кресла и бросился к столу за новой бутылкой: – Еще пива хочешь?

– Но если садиться за руль…

– Ты сама так решила.

– Правильно, Джон. Конечно, это я решила. Я, а не ты.

– Я не убивал его, Шивон. Единственное, что я себе позволил, это… – Остальные слова Ребус проглотил.

– Что ты себе позволил? – Шивон всем корпусом вывернулась на диване, чтобы смотреть ему в глаза. – Что ты себе позволил? – повторила она.

– Я пошел к нему домой. – Она лишь глядела на него во все глаза, чуть приоткрыв рот. – Он пригласил меня.

– Он пригласил тебя?

Ребус кивнул. Открывалка задрожала в его руке, и он перепоручил работу Шивон, которая, открыв бутылку, передала ее Ребусу.

– Подонок любил поиграть в игры, Шивон. Сказал, что мы должны пойти к нему и выпить – так сказать, зарыть томагавки в землю.

– Зарыть томагавки?

– Его слова.

– И вы так и сделали?

– Он был настроен поговорить… не о тебе, обо всем, кроме тебя. Служба в армии, тюремные байки, его детство. Обычная слезливая исповедь – отец бил его, матери до него дела не было…

– А ты сидел и слушал?

– Сидел и думал, как хорошо было бы врезать этому мерзавцу по первое число.

– Но не врезал?

Ребус покачал головой:

– Когда я уходил, он уже здорово набрался.

– И оставался не в кухне?

– Нет. В гостиной.

– А в кухне его ты был?

Ребус опять покачал головой:

– Не был.

– Ты рассказывал это Темплер?

Ребус поднял было руку, чтобы потереть лоб, но вовремя спохватился, вспомнив, какой жгучей болью грозит ему это движение.