– А что здесь происходит?

– Люди на работу спешат.

– Сколько здесь еще квартир, кроме хердмановской?

– Всего две. Одну занимает учитель и его сожительница, другую – автомеханик.

– Учитель? – поднял бровь Ребус.

Иннес замотал головой:

– К Порт‑Эдгару отношения не имеет. Работает в местной начальной школе. Сожительница его – продавщица в магазине.

Ребус знал, что соседей, скорее всего, уже допросили. И что где‑то должен быть протокол.

– Ты сам‑то с ними говорил? – осведомился он.

– Только на входе и выходе.

– И как они о нем отзываются?

Иннес пожал плечами:

– Как обычно: в меру тихий, вроде бы вполне симпатичный.

– В меру тихий, а не просто тихий?

Иннес кивнул:

– Похоже, у него допоздна засиживались приятели.

– И это злило соседей?

Иннес опять пожал плечами. Ребус повернулся к Шивон:

– Список его знакомств у нас имеется?

Она кивнула:

– Может, пока не совсем полный…

– Вам вот это понадобится, – сказал Иннес. В руках он держал ключ. Шивон взяла его.

– Очень там насвинячили? – спросил Ребус.

– Ну, ребята, которые обыск делали, ведь знали, что хозяин не вернется, – ухмыльнулся Иннес и опустил голову, внося и их фамилии в список.

Нижний холл был маленький, тесный. Всю свежую почту выгребли. Они преодолели два пролета каменных ступеней. На первую площадку выходило несколько дверей, на вторую – только одна. Ничто не говорило о том, кто занимает эту квартиру, – ни фамилии, ни номера на двери не было. Шивон повернула ключ, и они вошли.

– Уйма замков, – заметил Ребус. Кроме замков имелись две внутренние задвижки. – Видно, ценил безопасность.

Решить, как выглядела квартира до того, как ее почистила команда Хогана, было трудно. Ребус пробирался между ворохами одежды и газет на полу, там же валялись книги и безделушки. Помещение было под самой крышей и вызывало чувство клаустрофобии. Головой Ребус едва не упирался в потолок. Окошки были маленькие, немытые. Всего одна двуспальная кровать, гардероб, шкаф с выдвижными полками. На голом, не покрытом ковром полу портативный черно‑белый телевизор, а рядом пустая пол‑литровая бутылка виски «Белл». В кухне – засаленный желтый линолеум и стол – складной, чтобы можно было хоть повернуться. Тесная, пахнущая плесенью ванная. Два стенных шкафа в передней были, видимо, выпотрошены командой Хогана, после чего вещи в спешке сунули обратно. А вот прибрать в комнате полицейские не успели.

Ребус вернулся в комнату.

– Квартирка невзрачная, правда? – заметила Шивон.

– С точки зрения агентов по продаже недвижимости, несомненно. – Ребус поднял с пола пару кассет: «Линкин Парк» и «Сепултура». – Парень, видно, металлом увлекался, – заметил он, кидая кассеты обратно.

– А еще – своим армейским прошлым, – добавила Шивон, поднося к глазам Ребуса несколько книжек. Это была история подразделения, описание войсковых операций, в которых оно принимало участие, рассказы о жизни особистов после демобилизации. Она указала подбородком на стоявший рядом столик, и Ребус понял, что она имела в виду: альбом с вырезками из газет. Во всех статьях речь шла о солдатах. Пространно обсуждалась одна странная тенденция: бывшие герои‑американцы убивали своих жен. Среди прочего были заметки о самоубийствах и исчезновениях. Одна статья была озаглавлена так: «На кладбище ОЛП стало тесно». Эта статья особенно заинтересовала Ребуса.