– Такие же красавчики, как Робби?

Синклер горестно покачала головой:

– Да с ним бы я хоть на край света, задницу бы лизала ему!

– Думаю, это мы из протокола можем исключить, – с самым серьезным видом заявил Ребус, в то время как обе женщины так и покатились со смеху.

В машине по пути к причалу Порт‑Эдгар Ребус разглядывал фотографии Ли Хердмана. На них Хердман выглядел высоким и крепким, с копной курчавых седоватых волос. Загорелое, а скорее всего, обветренное лицо, на котором с годами обозначились морщины, гусиные лапки возле глаз. Из окна машины было видно, как небо заволокло тучами и оно стало похоже на грязную простыню.

На всех фотографиях Хердман был запечатлен на свежем воздухе – что‑то делавшим на своем катерке на берегу или выходившим в устье. На одном снимке он махал кому‑то, оставшемуся на суше. На губах его играла широкая улыбка совершенно счастливого человека. Ребус никогда не увлекался катерами и яхтами – на его вкус, лучше всего они смотрелись издали, преимущественно из окна какого‑нибудь паба на взморье.

– Ты когда‑нибудь выходила в море? – спросил он Шивон.

– Случалось несколько раз плыть на пароме.

– Я имею в виду яхту. Ставить спинакер и так далее.

Она вскинула на него глаза:

– А его разве ставят?

– Убей меня, если я знаю.

Ребус взглянул вверх. Они проезжали под мостом Форт‑роуд, дальше к причалу вела узкая дорога между гигантских бетонных опор, которые, казалось, вздымали мост до самых небес. На Ребуса такого рода вещи всегда производили особое впечатление – не природа, но самые крупные достижения человека в его борьбе с природой. Природа ставила задачи – человек находил решения.

– Приехали, – сказала Шивон, направляя машину в открытые ворота. Причал состоял из нескольких зданий – одни поновее, другие ветхие – и двух длинных дамб, далеко выступавших в Ферт‑оф‑Форт. Возле одной из них были пришвартованы десяток‑другой лодок и катеров. Они проехали мимо административного здания и сооружения, называвшегося «Шлюз Босун» и расположенного возле кафетерия.

– Судя по путеводителю, здесь находится яхт‑клуб, ремонт яхт и радарных установок, – заметила Шивон, вылезая из машины. Она обошла машину кругом, но Ребус сам смог открыть дверцу.

– Видишь? – сказал он. – Рано меня еще на живодерню‑то волочить. – Но пальцы его саднило даже в перчатках.

Он выпрямился и огляделся. Высоко над их головами вздымался мост, но шум машин с него доносился глуше, чем можно было ожидать, он тонул в позвякивании каких‑то деталей на яхтах. Может, звук этот и производили те самые спинакеры.

– В чьем ведении все это? – спросил он.

– На воротах значились какие‑то «Эдинбургские развлекательные учреждения».

– Иными словами, владеет городской совет, а значит, грубо говоря, также и мы с тобой.

– Грубо говоря, да, – согласилась с ним Шивон. Она деловито изучала нарисованный от руки план. – Лодочный сарай Хердмана – справа, за туалетами. – Она показала пальцем. – Вон там, я думаю.

– Хорошо. Потом подхватишь меня, – сказал Ребус и махнул рукой в сторону кафетерия. – Купи‑ка кофе на вынос. Не слишком горячий!

– Не такой, чтоб ошпариться, ты имеешь в виду? – Она направилась к дверям кафетерия. – Ты уверен, что справишься?

Она исчезла, и дверь за ней захлопнулась, а Ребус остался возле машины. Мучительно медленно он достал из кармана сигареты и спички. Открыв пачку, он выудил из нее зубами сигарету, втянув ее прямо в рот.