– Что скажешь? – спросила Шивон.

– Похоже, он готовился к визиту санитарных инспекторов.

– Мне кажется, яхтами своими он дорожил больше, чем квартирой.

– Согласен.

– Признак раздвоения личности.

– Как так?

– Хаос дома и полная ему противоположность на рабочем месте. Убогая обстановка дома и парадные дорогие лодки.

– Кажется, я слышу речь юного психоаналитика! – прогрохотал громкий голос у них за спиной. Он принадлежал приземистой женщине лет пятидесяти, чьи волосы были так туго стянуты в пучок, что лицо казалось выступающим вперед. На женщине были черный костюм‑двойка и некрасивые черные туфли, под пиджаком виднелись оливкового цвета блузка и жемчужная нитка на шее. На плече болтался черный рюкзак. Рядом с ней стоял высокий широкоплечий мужчина чуть ли не вдвое моложе ее, черноволосый, коротко стриженный; руки он держал сложенными на животе. Одет он был в темный костюм и белую рубашку с темно‑синим галстуком.

– Вы, должно быть, инспектор Ребус? – сказала женщина; она проворно шагнула вперед, словно для рукопожатия, и не слишком смутилась, когда Ребус не заметил ее движения. Лишь голос ее стал тише примерно на один децибел.

– Я Уайтред, а это Симмс. – Маленькие бусинки глаз уперлись в Ребуса. – Наверно, вы и на квартире успели побывать? Инспектор Хоган сказал, что такое возможно… – Голос ее стал глуше, поскольку она прошла теперь вперед, в глубь сарая. Обойдя кругом шлюпку, она окинула ее оценивающим взглядом покупателя.

Выговор у нее английский, подумал Ребус.

– Я сержант Кларк, – подала голос Шивон.

Уайтред задержала на ней взгляд и улыбнулась мимолетнейшей из улыбок.

– Ну да, конечно, – сказала она.

Между тем вперед выступил Симмс. Повторив свою фамилию, он повернулся к Шивон и проделал все ту же процедуру представления, но на этот раз с рукопожатием. Он тоже говорил как англичанин – бесстрастно, делано шутливым тоном.

– Где был обнаружен пистолет? – спросила Уайтред, потом заметила вскрытый замок и, ответив сама себе кивком, направилась к тумбочке и порывистым движением опустилась перед ней на корточки, отчего ее юбка вздернулась, обнажив колени.

– «Мак‑10», – сказала она. – Известен как не очень надежный. – Она встала, и юбка вновь обвисла на ней.

– Лучше, чем многое другое из амуниции, – отозвался Симмс. Покончив с предварительными представлениями, он стоял теперь между Ребусом и Шивон, слегка расставив ноги, выпрямившись и по‑прежнему сложив руки на животе.

– Не будете ли так любезны предъявить документы? – сказал Ребус.

– Инспектор Хоган знает, что мы здесь, – через плечо бросила Уайтред. Теперь она осматривала рабочую поверхность верстака. Ребус неотступно следовал за ней по пятам.

– Я попросил вас предъявить документы, – повторил он.

– Я прекрасно это слышала, – сказала Уайтред, чье внимание привлекло теперь подобие маленькой конторы в глубине сарая. Она ринулась туда, Ребус – за ней.

– Вы двигаетесь перебежками, – сказал он. – И это как нельзя лучше выдает вас. – Она не ответила. Дверь конторы первоначально, видно, была заперта на замок, но сейчас и он был взломан, а дверь опутывала лента. – Плюс ваш напарник, употребивший слово «амуниция», – продолжал Ребус.

Уайтред сорвала ленту и заглянула внутрь. Письменный стол, кресло, единственный конторский шкаф. Ни для чего другого места не нашлось, если не считать некоего предмета на полке, предмета, похожего на рацию.