– Вот, пожалуйста, – сказала она, вручая ему наполовину наполненную кружку. – С уймой молока.

Он уставился в светло‑серую жижу:

– Спасибо.

Они пошли вместе, пару раз завернули за угол и немного покружили, так и не обнаружив никого вокруг, несмотря на пять‑шесть автомобилей, припаркованных в том месте, где поставила машину Шивон.

– Вот сюда, пониже, – сказала она, ведя его чуть ли не к самому мосту. Ребус заметил, что одна из длинных дамб была на самом деле деревянным понтоном для швартовки посторонних плавательных средств.

– Должно быть, это здесь, – сказала Шивон, швырнув в ближайшую урну свою недопитую кружку. Ребус сделал то же самое, хотя выпил всего лишь глоток‑другой этого тепловатого молочного пойла. Если тут и содержался кофеин, Ребус его не заметил.

Лодочный сарай выглядел именно сараем, хотя и был лучшим в своем роде. Шириной футов в двадцать, он был склепан из полос жести и деревянных реек. На земле лежали два набора дверных цепочек – свидетельство того, что полиция, входя, перекусывала дужку замка. Цепочки были заменены сине‑белой лентой, на двери кто‑то повесил и официальное уведомление о том, что вход воспрещен под страхом уголовного наказания. Самодельная вывеска над дверью гласила, что сарай на самом деле является «Пунктом проката водных лыж и катеров» и принадлежит Л. Хердману.

– Внушительное наименование, – задумчиво произнес Ребус, в то время как Шивон, отвязав ленту, толкнула дверь.

– В точности как и указано на вывеске, – отозвалась она.

Это и было предприятием Хердмана, местом, где он обучал моряцким премудростям новичков и пугал до полусмерти клиентов, решивших проехаться на водных лыжах. Ребус разглядел шлюпку, на вид двадцатифутовую. Она стояла на трейлере, шины которого были немного спущены. Было там и несколько катеров, также на трейлерах, их навесные моторы сверкали, как и водные лыжи, по виду – совершенно новые. В сарае было удивительно чисто – как будто его скребли, и даже с чрезмерной тщательностью. К одной из стен был прислонен верстак. Лежавшие на нем, а также на полке над ним инструменты были в идеальном порядке. Лишь одна замасленная тряпка указывала на то, что здесь работают с железом, иначе невнимательный глаз мог принять этот сарай за выставочный павильон.

– Где нашли пистолет? – спросил Ребус.

– В тумбочке под верстаком.

Ребус взглянул: на цементном полу лежал аккуратно вскрытый замок. Дверца тумбочки была открыта, но, кроме разного вида гаечных ключей, там ничего не было.

– Не стоит надеяться, что здесь осталось что‑то, нас интересующее, – констатировала Шивон.

– Похоже, что не стоит. – И все же Ребус чувствовал, что заинтересован – заинтересован тем, что может сказать о Ли Хердмане его рабочее место. Пока что оно характеризовало Хердмана как человека усердного и работящего, аккуратно прибиравшего все после себя. Судя по его квартире, дома он не проявлял особого педантизма. Но на работе он в этом смысле мог кому угодно дать сто очков вперед. Что не противоречило его армейскому прошлому. Ведь в армии не важно, неряшлив ли ты дома, важно, чтоб это не мешало твоей службе. Ребус знавал солдат, у которых и дома, и в бараке был полный хаос, а оружие и обмундирование блестели. Как говорил один сержант, армия так тебя прочешет, что ты сам себя не узнаешь.

– Что скажешь? – спросила Шивон.