– Каким же образом вы собираетесь?…

Керт не мог подобрать нужных слов.

– Обороняться? – договорил за него Ребус. Он хмуро улыбнулся. – Тут обороняться я не смогу, док. Я действительно был там. Все это знают, а кто не знает, скоро узнает. – Он поднес руку ко рту, хотел вгрызться в ноготь, но вовремя вспомнил, что не сможет этого сделать. Его обуревало желание стукнуть кулаком по столу, но исключалось и это.

– Всё это, конечно, улики косвенные, – сказал Керт. – Почти всё. – Он потянулся через стол и нашарил одну фотографию – снятая крупным планом голова, лицо человека с открытым ртом. Ребус почувствовал, как булькнуло у него в желудке выпитое пиво. Керт указывал на шею Ферстоуна. – Выглядит как лоскут кожи, но это другое. – На шее висело что‑то. – На покойном не было галстука или чего‑то вроде галстука?

Предположение показалось Ребусу настолько забавным, что он даже рассмеялся.

– Это же муниципальный дом в Грейсмаунте, док, а не какой‑нибудь аристократический клуб в Нью‑Тауне!

Ребус хотел поднести к губам кружку, но передумал. Он покачал головой, представив себе Мартина Ферстоуна в галстуке. Почему бы уж тогда не в смокинге? И не с дворецким, подающим ему сигареты на подносе?

– Дело в том, – продолжал доктор Керт, – что если на нем не было галстука либо шейного платка или чего‑то наподобие этого, повязанного вокруг шеи, то можно заподозрить, что во рту у него был кляп. Вполне вероятно, что рот ему заткнули платком, завязав его на затылке. Но Ферстоун каким‑то образом сумел высвободить рот, хотя и слишком поздно, чтобы позвать на помощь. Платок соскользнул и повис на шее.

Ребус увидел эту картину.

Увидел, как сам он пытается выпутаться.

И как понимает, что выпутаться он не может.

7

У Шивон возникла идея.

Ее часто охватывали во сне приступы паники. Возможно, виновата была комната, в которой она спала. Поэтому она решила попробовать спать на диване, очень удобно и даже уютно устроившись на нем под пуховым одеялом, с телевизором в углу, кофе и коробочкой чипсов «Принглс». Трижды за этот вечер она ловила себя на том, что подходит к окну и проверяет, что там внизу, на улице. Если во тьме она замечала движение, она замирала у окна на несколько минут, следя за подозрительным пятном, пока подозрения не рассеивались. Когда Ребус позвонил ей, чтобы рассказать о своем свидании с доктором Кертом, она задала ему вопрос: точно ли был идентифицирован труп?

Он осведомился, что она имеет в виду.

– Останки обуглены, значит, надо проводить анализ ДНК. Это было сделано?

– Шивон…

– Для того чтобы можно было оспорить.

– Он мертв, Шивон. И приучайся не думать больше о нем.

Она закусила губу – тем более сейчас не время тревожить его по поводу письма. С него и так хватает.

Ребус нажал кнопку отбоя. Шивон он позвонил лишь потому, что знал: если завтра все это дерьмо выплывет наружу, его на месте не будет и Темплер придется довольствоваться его заместительницей.

Шивон решила приготовить себе еще кофе – растворимого, без кофеина. Она чувствовала кислый вкус у себя во рту. По пути на кухню она остановилась возле окна и окинула беглым взглядом улицу. Доктор попросил ее записать примерное меню всех ее трапез за неделю, после чего обвел в кружок те продукты, которые, по его мнению, могли провоцировать приступы.