– Спокойной вам ночи, милые друзья‑детективы! – глупо ухмыльнулся тот.

Павлин Джонсон опять нырнул в толпу. Он шел в ней, склонив голову, словно в благочестивом размышлении. Боб трусил сзади, шага на два отставая от хозяина – точь‑в‑точь собака, которую вывели на прогулку.

– Ну и что нам это дает? – поинтересовалась Шивон.

Ребус медленно покачал головой.

– По‑моему, твое замечание насчет чувства вины было неуместным.

– Да его вообще бы в порошок стереть за то, что он сделал!

И не замечая недоуменного взгляда Шивон, он вновь все внимание обратил на Джека Белла, что‑то шептавшего на ухо Кейт. Та кивнула, и член шотландского парламента стиснул ее плечи.

– Как считаешь, может, она в политику метит? – задумчиво спросила Шивон.

– От всей души надеюсь, что все это только для рекламы, – пробормотал Ребус, ожесточенно втаптывая в землю сигаретный окурок.

День третий

Четверг

8

– Что, мы совсем уж в пропасть катим, что ли? – вопросил Бобби Хоган.

Ребус почувствовал в этих словах известную долю риторики: катили они все‑таки по трассе М‑74, одной из самых убийственных во всей Шотландии. Грузовики с прицепами обдавали «пассат» Хогана фонтанами брызг, на девять десятых состоявших из мелкого гравия и лишь на одну – из воды. Дворники на стекле работали как сумасшедшие, но все равно не справлялись, Хоган же, несмотря на это, пытался двигаться со скоростью семьдесят километров в час. Но для этого приходилось обгонять грузовики, водители которых наслаждались этой беспрестанной игрой в рывки и подрезки, отчего за каждой машиной выстраивалась длинная очередь желающих обогнать.

С рассветом в городе поднялось туманное солнце, но Ребус знал, что это ненадолго: все небо было словно в дымке, и свет был неясный, как добрые намерения пьяницы. Хоган назначил их встречу в Сент‑Леонарде, и к тому времени добрая половина Трона Артура успела скрыться за облаками. Дэвид Копперфилд и тот в своих фокусах не смог бы проявить подобной прыти. Исчезновение Трона Артура неминуемо предвещает дождь, он и полил, еще прежде, чем они выехали из города. Хоган включал и выключал дворники, а потом поставил их в режим постоянной работы, и они замелькали, двигаясь туда‑сюда, как ноги Марафонца в мультфильме.

– Я что хочу сказать – погода… пробки на дорогах… почему мы терпим все это?

– Из чувства раскаяния? – предположил Ребус.

– Ну это если считать, что наши грехи заслуживают этого.

– Как ты и сказал, Бобби, должна быть какая‑то причина, чтобы нам все еще держаться на плаву.

– Может, мы просто слишком ленивы.

– Погоду изменить не в нашей власти, ограничить количество транспорта на дорогах в какой‑то степени мы можем, но эта мера никогда себя не оправдывала. Так спрашивается, чего трепыхаться?

Хоган поднял указательный перст:

– Вот именно! Мы просто не в силах признать, что сидим в жопе.

– Ты думаешь, это наш минус?

Хоган пожал плечами:

– Во всяком случае, не плюс. Разве не так?

– Думаю, нет.

– Все в этой стране – в полном дерьме. На работу берут по Интернету, политики уткнулись рылом в свое корыто и больше знать ничего не знают, дети без всякого чувства… Ну не знаю я! – Он шумно перевел дыхание.

– Ты что, с утра Виктора Мелдрюса наслушался, Бобби?

Хоган покачал головой:

– Я давным‑давно так считаю.