– Понятно, – сказала она наконец.

Разговор замер, и оба занялись кофе – крепким и горьковатым.

– Ты точно в порядке? – вдруг спросил Ребус.

– В полном.

– Точно?

– Мне что, расписку дать?

– Я хочу услышать правду.

Глаза ее потемнели, но она смолчала. Принесли пиццу; Ребус разрезал ее на куски и уговорил Шивон взять себе один. Ели они опять в молчании. Пьяная компания за столом потянулась к выходу – они шумели и гоготали, пока за ними не захлопнулась дверь. Проводив их, официант возвел глаза к небу, благодарный за вновь установившуюся тишину.

– У вас все в порядке?

– Все хорошо, – ответил Ребус и поглядел на Шивон.

– Все хорошо, – повторила она, выдержав его взгляд.

Потом Шивон сказала, что отвезет его домой. В машине Ребус взглянул на часы – одиннадцать.

– Может, новости послушаем? – предложил он. – Узнаем, будет ли Порт‑Эдгар среди них главной.

Она кивнула и включила радио.

… где проходит сегодня всенощное бдение. Наш корреспондент Дженис Грэхем с места события.

«Сегодня потрясенные жители Саут‑Квинс‑ферри обрели голоса. Прозвучат псалмы и гимны, и сослужить местному пастору шотландской церкви должен школьный капеллан. Со свечами, однако, может возникнуть проблема, так как с Ферт‑оф‑Форта дует сильный ветер. Несмотря на это, уже сейчас у школы собралась большая толпа. Среди прочих, ожидающих начала бдения,  – член шотландского парламента Джек Белл, чей сын пострадал в этой трагедии. Мистер Белл надеется получить поддержку в начатой им кампании по легализации некоторых видов оружия. Вот что было сказано им ранее…»

Бдение проводилось возле школы. Несколько свечей ухитрилось не потухнуть, но большинство собравшихся проявили осмотрительность, принеся с собой фонари. Шивон поставила машину во второй ряд возле фургончика журналистов программы новостей. Те были с головой в работе: возились с телекамерами, микрофонами и импульсными лампами. Но их толпа меркла перед количеством участников и просто любопытствующих.

– Здесь, должно быть, человек четыреста, – заметила Шивон.

Ребус кивнул. Дорога была полностью перекрыта толпой. Несколько констеблей в форме, рассредоточившись по периферии, стояли заложив руки за спину – очевидно, в знак уважения. Ребус увидел, как группа журналистов увлекла в сторону Джека Белла – он начал что‑то говорить им, видимо, излагая свою платформу, а те деловито кивали и записывали, заполняя одну за другой страницы блокнотов.

– Уместный штришок, – заметила Шивон.

Ребус понял, что говорит она о траурной повязке на рукаве Белла.

– Тонко задумано, – согласился он.

В этот момент Белл поднял глаза, увидел их и, задержав на них взгляд, продолжал выступление. Ребус стал проталкиваться в толпе и тянуться на цыпочках, пытаясь разглядеть, что происходит впереди. Там был священник – молодой, высокого роста, с хорошим голосом. Рядом с ним стояла женщина, гораздо ниже его, но такая же молодая. Ребус сообразил, что это и есть капеллан Академии Порт‑Эдгар. Кто‑то тронул его за плечо, и он увидел, что слева от него стоит Кейт Реншоу; закутанная от холода, она прикрывала рот розовым шерстяным шарфом. Кейт улыбалась и кивала ему. Двое мужчин рядом, певшие с большим увлечением, но фальшиво, казалось, пришли сюда непосредственно из ресторана одной из гостиниц. От них несло пивом и сигаретами. Мужчина толкнул другого в бок и указал подбородком на повернутый в их сторону объектив передвижной телекамеры. Оба подтянулись, выпрямились и запели еще громче.