– Вы не можете помочь Хелен Биксби и её малышу, – настаивала я, – но вы ещё можете спасти меня и мою маму.

– Откуда ты знаешь, что это поможет мне попасть на ту сторону? – прищурился он. – Этого никто не знает. Иной мир не даёт гарантий или объяснений.

Я заколебалась, потому что он был прав. Но что-то подсказывало мне, что именно этого момента он ждал всю свою посмертную жизнь. Мне лишь нужно его в этом убедить.

Он посмотрел по сторонам:

– Вы с матерью заняли мой дом. МОЙ дом.

– Я не знала, что он ваш, – с сожалением прошептала я.

Постепенно он перестал дрожать, но его взгляд все ещё пылал ненавистью.

Я лихорадочно размышляла, что ещё сказать.

– Это ваш шанс, как вы не понимаете?! Две спасённые жизни вместо двух потерянных. Равновесие будет восстановлено. Это же очевидно.

Он моргнул, и вдруг в нём что-то неуловимо изменилось. Он посмотрел на меня, затем на Джерм и снова на меня. И неожиданно засмеялся.

– Две, – повторил он и снова зашёлся в хохоте. – Две жизни!

Что-то в его тоне было такое, что у меня засосало под ложечкой. Я не знала, что его так рассмешило, и меня это испугало.

– Ты была тихим младенцем, – тут же посерьёзнев, сказал он.

Я молча ждала продолжения.

– Это и спасло тебя той ночью. Нет никакой великой тайны. Никакие магические силы тут ни при чём.

Меня охватило нехорошее предчувствие:

– В смысле?

Убийца покачал головой и, выпрямившись, снова посмотрел в небо.

– Той ночью они пришли за ней, – неохотно продолжил он. – И за последним ребёнком из рода Оуксов.

Я не моргая уставилась на него. Мои руки покрылись гусиной кожей, погода менялась, становилось холоднее, туман сгущался, но я почти не обращала на это внимания.

– Кто – «они»? – спросила я. – Воровка Памяти? А кто ещё?

Убийца слегка потускнел, и по его лицу скользнула тень страха.

– Две ведьмы, – сказал он и округлил глаза. – Воровка Памяти. Ведьма Времени.

Я растерялась, но Убийца продолжил и без моих уточняющих вопросов:

– И они забрали его. Вот и весь секрет. Никакой великой силы, или открытия, или тайной защиты.

Я подумала, что он что-то путает – но тогда почему у меня зашевелились волосы на затылке? Джерм инстинктивно потянулась ко мне и схватила меня за руку.

– Кого – «его»? – едва слышно спросила я. Лес вокруг нас притих, стрекот и кваканье, сопровождавшие нас по дороге сюда, оборвались.

– Три жизни, не две, – сказал Убийца. – И одну они утащили на морское дно.

– Я не понимаю. – Я потрясла головой, чувствуя, как кровь отливает от щёк. Я будто скользила по крутому склону, и мне не за что было ухватиться. Я всю жизнь прожила с ощущением, что внутри меня чего-то не хватает. Что половина моей души отсутствует. Сердце заныло с новой силой о том, что знало всё это время, но не могло облечь в слова.

Джерм так сильно побледнела, что её веснушки стали похожи на хлопья, плавающие в чашке молока.

Убийца же продолжал смотреть в небо, погружённый в свои воспоминания.

– Они забрали его, – повторил он. – Видимо, бросили в океан.

– Кого – «его»? – повторила я. – Кого они бросили в океан?

Он повернулся ко мне с таким видом, будто лишь сейчас обо мне вспомнил.

– Твоя мать успела спрятать только тебя. Он плакал, ты – нет. Они не знали, что вас двое. – Его плечи поникли – то ли от облегчения, то ли в меланхолии, то ли от всего вместе.