– Идём со мной, дитя. Идём, и забудь всё.

Я отпрянула, но она успела коснуться моего плеча – всего лишь кончиком пальца, но этого оказалось достаточно, чтобы меня прошил ледяной холод.

Ведьма на секунду притормозила. А затем её мотыльки метнулись ко мне, распихивая насекомых, пытающихся меня защитить, и стали садиться мне на плечи, лицо, голову.

«Забудь, – услышала я кожей. – Забудь».

Я опустилась в траву – не потому, что у меня подломились колени, а потому, что не могла вспомнить, зачем стою. Джерм что-то кричала, но я ничего не могла разобрать.

Перед моим внутренним взором поплыли воспоминания: как мы с Джерм пили «Гаторейд» на её веранде, как Биби Уэст смотрела на меня после конкурса. Каждый образ поднимался из глубин памяти и начинал искрить, а затем исчезал.

Внезапно налетели дикие порывы ветра и смахнули с меня всех мотыльков. Между деревьями клубился туман, и теперь уже стало очевидно, что внутри его кто-то есть, хотя мне пока и не удавалось ничего рассмотреть.

Воровка Памяти попятилась на нетвёрдых ногах. Тучи над нами расступились, явив ниточку месяца, и в этот момент меня осенило: нам помогают пастухи облаков.

Тусклый лучик белого лунного света упал на лужайку. Воровка Памяти с криком отшатнулась и закрыла лицо. Взвыв от ярости, она выбросила руку к первой попавшейся ей на глаза фигуре – ею оказалась Умелица Агата. Стая мотыльков окружила её, и Агата закричала, а секундой позже мотыльки снова разлетелись в стороны, но Агаты уже не было.

Эбб на другом конце лужайки вскрикнул.

Воровка Памяти запрыгнула на свою колесницу, которая быстро поднялась и умчалась прочь как падающая звезда. Секунда – и она уже скрылась из виду.

Я лежала на траве, не находя в себе сил подняться. Повернув голову, я уставилась в странные, туманные лица, выглядывающие из собравшихся по краям участка облаков и будто чего-то ждущие от меня. Джерм и Эбб что-то говорили, но их голоса доносились словно издалека. Я могла думать только об этих дымчатых фигурах, подкрадывающихся к краю леса.

Я медленно села и обернулась на маму, затем снова посмотрела вперёд, на этот загадочный туман. Другого шанса у меня могло и не быть.

Я заставила себя подняться – и побежала вдогонку за спустившимися в лес пастухами облаков.

Глава 21

За деревьями сиял тонкий серебристый месяц. Я уже потеряла счёт времени, не зная, сколько шла – знала лишь, что удалялась от океана вглубь леса.

Какое-то время за мной следовали несколько мотыльков памяти. Всякий раз, когда один из них приближался, плечо в том месте, где его коснулась Воровка Памяти, начинало ныть, а вместе с ним и голова. Но вскоре они остались позади. Видимо, меня прокляли, но совсем немножко – если это вообще возможно.

Плывущий впереди меня клочок облака вёл себя странно. Если я ускорялась, он тоже ускорялся, если я замедляла шаг – он тоже притормаживал. Он явно хотел, чтобы я продолжала идти за ним, но при этом соблюдала дистанцию. Так мы и лавировали между деревьями.

Я уже едва переставляла ноющие ноги, а к сердцу у меня будто привязали гирю. И хотя я была полна решимости не отставать от облака, я могла думать лишь о том, что у меня есть брат.

Этот факт пролил свет на многие тайны: почему мне всю жизнь чего-то недоставало, почему мама днями напролёт смотрит в окно на океан. «Он плавает где-то там и ждёт меня».

Убийца сказал, что они забрали его и бросили в воду.

А самое главное, что я узнала: в ту ночь не было никакого великого секрета моего спасения и победы над ведьмами. Они просто ошиблись. Это меня должны были забрать, а не его. От этой мысли ноги будто налились свинцом, но я заставляла себя идти дальше, иначе я бы просто свернулась калачиком прямо на земле и никогда бы уже больше не поднялась.