Образы исчезли, снова сменившись улыбающимся лицом пастуха.

Следующая сцена с папой, тянущим из моря сеть, провисела в воздухе совсем недолго.

– Однажды, – снова заговорил пастух, – все тринадцать ведьм получили по особенному свистку: Ведьма Времени выковала их для облегчения путешествий в прошлое. Воровка Памяти, крайне забывчивая, однажды ночью потеряла его, а твой отец выловил свисток своей сетью.

В этой сцене папа разглядывал что-то маленькое и непонятное, запутавшееся в верёвках сети. Затем её сменила другая: папа с мамой прогуливались по берегу под полной луной. Он раскрыл ладонь, показывая ей что-то, и я ахнула. Даже в слепленном из белого пара я узнала свисток с выгравированной ракушкой, который давным-давно стянула из маминой комнаты: сейчас лежал на полке в моей спальне.

– Как он мог знать о магии, если не обладал взором? – спросила я.

– Любовь открыла ему взор, – прошептал пастух. – Любовь порой открывает нам глаза на то, что видят наши любимые. И он подарил ей этот магический артефакт, который нашёл в океане. И это всё изменило.

Я увидела, как мама поднесла свисток к губам, дунула в него – и из морских пучин поднялось что-то огромное.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить пустившееся в галоп сердце.

«Вот какой секрет узнала мама, – осенило меня. – Она имела в виду не папу, когда говорила, что кто-то плавает в океане и ждёт её».

В этот момент я осознала три вещи:

Океан действительно хранил в себе всё время прошлого.

Именно там прятались ведьмы.

И теперь я знала, как мама собиралась до них добраться.

Я не замечала, что плачу, пока в облаке снова не появилось лицо пастуха, и он с грустной улыбкой не коснулся дымчатой рукой моей щеки.

– Мой папа утонул в океане, – сказала я. – Он никогда не вернётся, верно? Я раньше думала, что это он в море, но это не так. Он отправился в иной мир.

Пастух моргнул и кивнул, не сводя с меня встревоженных и добрых глаз.

– Но он всё ещё присматривает за мной, хотя его больше нет? – спросила я.

– На этой тайне зиждется сам мир, – прошептал пастух. – Даже нам это неизвестно.

Я подтянула колени к груди и, чувствуя себя очень маленькой, обхватила их руками.

– Почему мамино оружие не сработало?

– Потому что каждый охотник должен использовать только своё собственное оружие. Это должно быть твоё оружие, и лишь границы твоего собственного сердца будут определять его силу.

Я обдумала эти слова. Я должна была сама догадаться, ещё когда читала «Руководство».

– А какое у меня оружие? – спросила я.

Облако, если мне не почудилось, пожало плечами:

– Просто соедини свой дар с тем оружием, которое ближе всего твоему сердцу. Вот и всё.

– У меня же нет никакого особого дара, – возразила я. – Я просто придумываю.

Облако улыбнулось, как если бы я ляпнула несусветную глупость:

– Мы видели многое из того, что придумали люди. Небоскрёбы. Страны. Лечения болезней. Корабли, летящие к Луне. Первый дом своим появлением обязан чьей-то мечте. Как и первый язык. Многое в мире было придумано. – Из облака вытянулась дымчатая рука и погладила меня по голове, и хотя я ничего не почувствовала, мне стало приятно. – Воображение в каком-то смысле – это противоположность силам ведьм, ты так не думаешь? Благодаря ему люди создают красоту из ничего.

Я растерялась, не зная, что на это сказать, и наконец прошептала:

– Боюсь, что мне одной ни за что во всём этом не разобраться.

– Ты не одна, – сказало облако. – Ты так до сих пор и не поняла? Прошлое, и призраки, и деревья, и насекомые, и животные, и луна, и гул всего сущего – разве ты не чувствуешь связь со всем этим? – Облачное лицо слегка поморщилось, сдвинулось вправо-влево, оглядываясь, и снова мне улыбнулось: – Начинается дождь.