Поэтому, когда утром среды мы втроём явились к их трейлеру, все всклокоченные и в синяках, и Джерм сказала: «Дом Роузи уничтожило маленькое торнадо», – её мама сразу нам поверила. И повторила наше объяснение полицейским.

Лужи в их дворе покрылись корочкой льда, с карнизов трейлера свисали сосульки, а деревья сзади него укутал искрящийся на свету иней.

Нас долго опрашивали и осматривали трое полицейских, страховой агент и двое парамедиков. Возможно, их и смущало рассеянное состояние моей мамы, которая почти ничего не помнила о случившемся, но в итоге они списали это на пережитый шок. А после личного осмотра разрушений они тоже уверились в версию о торнадо. Потому что как ещё это можно было объяснить? В какой-то момент я не выдержала и намекнула, что за этим могут стоять некие силы – просто чтобы проверить, насколько со взрослыми всё плохо.

– А вас в полиции учат… ну, не знаю… как справляться со сверхъестественными явлениями? – спросила я. Но полицейская лишь недоумённо моргнула, а парамедики ещё раз проверили реакцию моих зрачков, заподозрив сотрясение мозга.

Братья Джерм суетились вокруг нас, принося нам то сок, то яблочное пюре, то тосты с арахисовым маслом, потому что ничего больше они готовить не умели. Что было приятно, учитывая их обычное поведение: они обожали доводить Джерм, облизывая все сладости в доме, чтобы она к ним не прикасалась. Наконец миссис Бартли под предлогом, что в доме и так много народу, погнала их на улицу. Джерм, моя мама и я по очереди приняли душ. Я стояла и едва не плакала от мысли, что смываю с себя частицы моего дома, который, возможно, больше никогда не увижу.

– Оставайтесь столько, сколько понадобится, – сказала мне миссис Бартли и, подбадривая, сжала мою руку. – Чем больше народу, тем веселее.

Я постаралась не заострять внимание на том, что она это прокричала, пытаясь заглушить спор Джерм с братьями.

Мы проспали полдня, абсолютно вымотанные. Маму уложили на диване, но большую часть сумерек она провела на улице, глядя на деревья в направлении океана. Может, она всё-таки помнила о моём брате – где-то очень глубоко, на уровне мышечной памяти, как мне бы хотелось, чтобы она помнила меня? Или она думала о другом – о чём-то огромном, вынырнувшем из волн, что мне показал пастух облаков? А может, о том и другом одновременно?

Я захватила с собой свой оранжевый рюкзак, и Джерм без конца пихала в него всё, что, как ей казалось, могло пригодиться мне в дороге.

– За маму не беспокойся, она останется с нами сколько потребуется, – снова заверила она меня, кладя в передний карман упаковку салфеток, а в одно из внутренних отделений – компас, который стянула у брата, и деньги на поезд из своей заначки. – Мы о ней позаботимся. Моя мама проследит, чтобы страховая всё сделала как надо. А я прослежу, чтобы твою маму никуда не отправили. Не волнуйся об этом, Роузи.

Я постелила себе на полу в комнате Джерм и время от времени бросала взгляд на безлунное небо в окне. А вдруг Гомер ошибся, и Воровка Памяти не станет отсиживаться и придёт за мной сегодня? Сколько времени ей понадобится, чтобы найти меня здесь?

Джерм легла в спальном мешке рядом со мной. Когда мы оставались друг у друга с ночёвкой, мы никогда не спали в кровати. Джерм по привычке включила новости, и под их невнятное бормотание мы слушали, как все, включая мою маму, укладываются, после чего долго лежали и смотрели в потолок.