Отец раздражённо встал из-за стола и отошел к окну, из которого было видно, как по проезжай части города ездят машины и грязь из луж расплескивается на стекло нашего окна в подземелье.

— Вы пришли его убивать? Вы действительно это сделали? напали, когда он был почти один, потому что оставил охрану со мной? Потому что доверился мне и пришел в этот дом?!

— Мы пришли освободить тебя из лап нейтрала. И на война все способы хороши. Этот был идеальным.

— Не нейтрала, а твоего брата!

— Нейтрала. Это не мой брат. Мой брат никогда бы не сделал то, что сделал он с нами со всеми. Хотя, чего это я? Он уже поступал так, верно? Играл в свои долбаные игры, подвергая риску нас всех.

— Именно! Он спас нам тогда жизни! И вы сейчас в это верите? Верите, что Ник воюет против нас? Верите, что он способен на это? На предательство?

Отец медленно выдохнул и снова подошел к столу, дёрнул ящик и швырнул на стол фотографии выпотрошенных тел, подвешенных на колючей проволоке вампиров со вскрытой грудиной и выколотыми глазами, расчлененных ликанов. Женщин, детей, мужчин. Десятки жутких снимков, от которых меня чуть на скрутило пополам.

— Посмотри на них… меня тошнит от того, что творит твой муж! — ткнул туда пальцем, — Это способ спасти нас? Ты в это веришь сама?

— Сотни жизней за жизнь его близких? Да, я в это верю. На такое он способен. За это вы пошли его убивать. Трусливо. Мерзко. Как-то жалко. Вас целый отряд, а он один.

— Он был там не один, и каждый нейтрал стоит десятерых наших солдат.

— Ты считал, сколько солдат понадобится, чтобы убить твоего брата? Я не верю, что слышу это!

— А он не верил в тебя, когда распорядился взорвать то здание вместе с тобой. Когда ты уже раскроешь глаза, дочь? Что ещё он должен сделать? Убить нас всех? Твоих детей?

— НАШИХ с ним детей.

— Твоих. Прежде всего, твоих. Рано или поздно нейтралы придут сюда. Их приведёт он. Ты готова за него поручиться, готова обещать, что никто из нас не пострадает, когда твой забывший свое прошлое муж придет убивать нас всех?

— Готова! Я готова за него поручиться. Жизнь свою поставить на то, что он никогда не причинит вреда своей семье.

Отец рассмеялся и ударил кулаком по столу.

— А я не готов так рисковать. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет твоего кошмара, и ты всё так же наивна, как в самом начале. Ничему тебя жизнь не научила.

— Научила! — Я подалась вперед, опираясь на стол ладонями, — научила верить в него! И я ни разу не ошиблась! Ты сам говоришь, он нейтрал. До тех пор, пока Ник подчиняется приказам Курда, у него есть власть, есть возможность дать нам время… оградить. Я не знаю… спасти! Ты не можешь не понимать этого, отец!

— Это ты ничего не понимаешь, Марианна.

— А ты уверена, что это он? — тихо спросил Габриэль, — Уверена, что в нём ничего не изменилось? Ведь он не помнит никого из нас.

— Память живёт не здесь, — я показала пальцем на висок, — она живёт здесь, — приложила ладонь к груди, — И да, я уверена! Уверена, как в том, что я — это я. Как в том, что мой сын — его плоть и кровь, как в том, что ты, отец — его плоть и кровь. Как в том, что мы все — семья.

— Тогда какого дьявола его любимая семья здесь? Какого дьявола он загнал нас в ловушку и держит, как червей под землей?

— Ты лучше скажи мне, папа, почему все они, — я ткнула пальцем в фотографии, — мертвы, а мы до сих пор живы? Каким таким чудом спасся Сэм и Рино привез в Асфентус Фэй? — подалась вперед, глядя отцу в глаза, — Если бы Ник захотел, вы бы все уже здесь давно сдохли, и я вместе с вами.