Ее сердце упало.

– О, Тормент.

Потянувшись, он накрыл ее руку своей. И только потом заметил, что он был весь в крови, ужасающая карикатура на фоне ее чистой кожи.

Он собрался было убрать руку, но она удержала его.

Тор прокашлялся.

– Да, думаю, я понимаю, почему ты сделала это. В то мгновение ты не могла никого видеть. Ты не хотела ранить других… желала лишь положить конец своим собственным страданиям, просто потому, что не могла больше выносить ни секунды.

Последовала длинная пауза, и потом Ноу-Уан тихо сказала:

– Когда сегодня ты вышел под пули, ты пытался…

– Я думал только о сражении.

– Так ли это?

– Да. Я просто делал свою работу.

– Судя по реакции твоих братьев, кажется, они считают, что это не входит в ваши обязанности.

Подняв взгляд, он всмотрелся в нержавеющую сталь светильника, на отражение своих глаз, себя, лежащего и истекающего кровью, ее, сжавшуюся и укрытую капюшоном. Их фигуры были искажены, изогнуты из-за неровной отражающей поверхности, но изображение, тем не менее, было точным во многих смыслах: их судьбы сделали из них обоих гротескные фигуры.

Странно, но их соединенные руки были видны четче всего, это изображение передано напрямую.

– Мне ненавистно то, что я сделал прошлой ночью, – выпалил он.

– Я знаю. Но это не причина убивать себя.

Верно. У него и без того достаточно веских причин.

Ноу-Уан внезапным движением сдернула капюшон, и взгляд Тора мгновенно зацепился за ее горло.

Черт, он хотел ее вену, ту, что пробегала так близко к коже.

Время разговоров подошло к концу. Голод вернулся, и он был вызван не простой биологией. Тор хотел снова оказаться у ее плоти, не просто испивая лекарство для своих ран, а оттого, что ему нравился вкус Ноу-Уан, ощущение ее плоти у своего рта и то, как его клыки, проникая в нее, позволяли принять в себя ее частичку.

Окей, может, он приврал относительно того свинцового душа. Ему было ненавистно, что он причинил ей боль… но это не единственная причина, по которой он вышел под град из пуль. Правда заключалась в том, что она будила в нем что-то, какие-то чувства, и они приводили в действие те винтики внутри него, что давно заржавели.

Это пугало его. Она пугала его.

И, тем не менее, смотря сейчас на ее напряженное лицо, Тор был счастлив, что вернулся живым из того переулка. 

– Я рад, что я все еще здесь.

Ее выдох стал манифестом облегчения.

– Ты выжил, и это успокаивает многих. Ты важен для этого мира, крайне важен.

– Ты переоцениваешь меня, – неловко рассмеялся Тор.

– Ты недооцениваешь себя.

– Кто бы говорил, – прошептал он.

– Что, прости?

– Ты понимаешь, что я имею в виду. – Он подчеркнул свои слова, сжав ее руку, и, не получив от нее ответа, продолжил: – Я рад, что ты здесь.

– Я рада, что ты здесь. Это чудо.

Да, наверное, она права. Он понятия не имел, как умудрился выбраться живым из того переулка. На нем не было бронежилета.

Может, удача, наконец, повернулась к нему лицом.

К сожалению, это случилось поздно.

Смотря на Ноу-Уан, он изучал милые черты ее лица, начиная с серых глаз голубки, розовых губ… и заканчивая изящной колонной ее шеи и пульсом, бьющимся под ее прекрасной кожей.

Внезапно, ее взгляд переместился к его губам.

– Да, – сказала она. – Сейчас я дам тебе свою вену.

Жар и чистая сила ожили в его теле, вынуждая бедра взмыть, с лишком решая проблему давления, что так беспокоила хирурга. Но этот улет по-прежнему был под запретом.